Мы - драконы + Бонус

— Хорошо, хорошо, доченька, не плачь, моя маленькая Иви, — Тона гладила ее по голове, прижимая к груди, а затем осмотрелась, — а почему мы сидим на земле?

— Я потом расскажу, — вытирая глаза и улыбаясь, сказала Ив.

Рассел поднялся с колен и помог женщинам подняться. Тем временем Алентайна вскрикнула, взмахнула руками и осыпалась горящими обломками, Ильброз вслед за ней тут же испустил дух, нещадно поджаренный Севастианом, но тьма никуда не исчезла. Четыре дракона поливали ее своим пламенем, а та продолжала прибывать, заполняя площадь, и казалось, она ползет отовсюду.

— Это сколько же накопилось в ней за столько лет, — покачал головой Рассел, задумчиво глядя на дымящиеся головешки.

— Хватит ли у них сил? — обеспокоенно проговорила Ивейна, следя за драконами. — Я ведь совсем немного успела им передать.

И тут два мощных потока охватили тьму и начали теснить ее с противоположной стороны площади.

— Дастиан! — радостно вскрикнула Ивейна.

— Эррегор, — прошептала Тона и прижала руки к груди.

***

Эррегор вытер пот, стекавший со лба крупными каплями. Вовремя они успели со своим амираном, теперь надо поблагодарить этих неизвестно откуда взявшихся драконов, еще и огнедышащих, и кстати выяснить, кто они, и куда вообще смотрят его дозорные, столько тьмы накопилось… А потом он увидел трех молодых людей, пробирающихся к нему сквозь толпу, и ноги его словно налились свинцом и отяжелели, и он не мог даже шагу ступить. Он наверное сошел с ума. Или умер. Точно, он умер и попал в чертоги Небесного Бога, потому что это его дети бегут к нему, его погибшие амираны, похожие на него как две капли воды Арчибальд и Леграс, и похожие на его ненаглядную Миррель Севастиан с Элиссой.

— Отец, это мы, это правда мы, мы живые!"

"С двух сторон его зажали, словно в тиски, старшие близнецы, Севастиан обнимал отца со спины, а к груди прижималась махонькая девчушка, Эррегору смутно казалось, что ему знакома эта хрупкая фигурка. Его дочь посмотрела на него глазами Миррели и провела рукой по подернутым пеленой глазам Эррегора.

— Не плачьте, отец, не надо!

И он узнал ее.

— Ивейна! Это ведь ты? Ты и есть моя дочь?

Она кивнула и спрятала лицо на мощной отцовской груди.

— Это твои дети, Эррегор! — услышал он голос своей любимой женщины, она стояла рядом и сияющим взглядом смотрела на амира.

И тогда он обнял всех четверых, и даже младшего умудрился выхватить из-за спины, поднял голову вверх и закричал. Закричал так громко, как кричат от сумасшедшей боли. Или от безудержной радости, всепоглощающего счастья, распирающего сердце и плещущегося через край, как вот сейчас у него все внутри распирало и выплескивалось.