Мы будем вместе, я знаю!

Ты был не такой…

— Мы дружили?

— Ты мало с кем дружил, — уклонилась она от прямого ответа. — Но со всеми общался ровно, без конфликтов.

— Значит, я все-таки был ботаником.

— Не был же! — рассмеялась Настя. — Таких, как ты, называют увлеченными людьми. Казалось, что ты четко знаешь, чего хочешь от жизни. И ты серьезно занимался спортом…

Настя осеклась, и я сразу догадался о причине. В этом плане я тоже сильно изменился, должно быть. Вряд ли я хотел тогда стать кондитером.

— Мне кажется, я был в тебя влюблен в школе…

Признание вырвалось само, я и сообразить ничего не успел. Настя так смотрела на меня, как будто я рассказал ей ужастик.

— Почему ты так думаешь? — тихо спросила она.

— Просто… кем бы я ни был, в каком бы мире не жил, быть рядом с тобой и не любить тебя невозможно.

Вот теперь я говорил осознанно и, по сути, признавался ей в любви сейчас. Ведь не только сказав «я тебя люблю» можно это сделать. И я ее любил, — теперь мог и себе в этом признаться. Только вот, по глазам ее видел, что не ждала она подобного и не знает, как реагировать на мое признание. А я не ждал от нее ответного признания, понимая, что любить такого как я очень сложно, а порой и невозможно.

— Хочешь сходить в школу? — заговорила она после непродолжительной паузы.

Теперь она меняла щекотливую тему, и это рождало в душе грусть. Но грусть моя все равно была чем-то приятным — я признался ей, облегчил душу. Взвалил ли я на ее плечи дополнительный груз? Не знаю… Возможно, поступил я как эгоист, но любовь моя к ней оправдывала если не все, то многое.

— Наверное, хочу.

— Тут недалеко, пару остановок на автобусе…

— Тогда, поехали?

Школа, как школа. Мощеный плиткой двор. Деревья вдоль забора. Местами даже лавочки есть. Фасад школы видно, что недавно отремонтировали, и выглядит она свежей и ухоженной. Просторное крыльцо, большие окна… Но как я ни силился, никаких воспоминаний картинка эта во мне не вызывала.

— Раньше школа была другой, — задумчиво проговорила Настя. — Не такой новой, — с улыбкой посмотрела на меня. — За школой стадион, там у нас проходили уроки физкультуры в любую погоду. Зимой нас гоняли на лыжах по кругу. Один раз я даже чуть не отморозила себе щеки. Помню, как физрук растирал мне их руками, а я плакала от боли. Но это было еще до того, как ты пришел к нам.

Что я мог ответить? Ничего. Разве что, отчетливо представил себе ревущую рыжую девчушку с красными щеками.

— Звери, — только и сказал.

— Это точно! Знал бы ты, как я ненавидела физру в школе! Ни один норматив сдать не могла, и тройки по ней мне рисовали. А вот у тебя с этим делом все было отлично.

Ну еще бы! Я ведь был спортсменом… Снова вспомнилось, как махал кулаками в парке. И то, что случилось после…

— Я звал тебя в школе Настькой?

Мы не стали заходить в здание школы.