Мы будем вместе, я знаю!

В спину мне понесся смех тренера, и я позавидовал его спокойствию. Сам не находил себе места с шести утра, когда подскочил как ужаленный (правильно выразился дядя Саша) и с тех пор даже не присел ни разу. Легко ему говорить! Мне же хотелось произвести на Настю впечатление, даже медовик сварганил с утра пораньше, и теперь вот он пропитывался и ждал главного дегустатора. Все остальное мы с дядей Сашей по традиции заказали из ресторана.

Курьер не подвел и позвонил в дверь как раз, когда я закончил с уборкой в ванной.

— А ты точно только ее позвал на обед? — скептически наблюдал за мной дядя Саша, пока я раскладывал на блюде запеченную под изысканным французским соусом телятину под смешным названием «Оссобуко»; фаршированный зеленью и овощами картофель; стейк из форели, приготовленный на гриле и капусту брокколи, приготовленную специальным способом, как гарнир к телятине. — Тут целый полк можно накормить.

— Ну… я хотел еще заказать суши…"

"Очередная порция смеха послужила мне ответом. И не устал он надо мной прикалываться? Я же, чем ближе становилось время к двум, тем нервничал все сильнее. И когда раздался звонок в дверь, то едва не снес стол со всем содержимым, когда помчался в прихожую впускать гостью.

— Привет! Кажется, я не опоздала… — окунулся я в голубое сияние ее глаз.

И надо было именно в этот момент случиться приступу. В глазах потемнело, и голова пошла кругом. На короткий миг я перестал видеть. Ноги подкашивались, и я схватился за косяк.

— Что с тобой?.. Даня, тебе плохо?.. — откуда-то издалека проникал в сознание женский голос. Я силился вспомнить, кто же это говорит, и ничего не получалось. В душе разрасталась паника, ускоряя сердечный ритм, заставляя пульсировать в ушах, в голове…

Сильные руки подхватили меня и куда-то усадили. Я же только и мог, что молить провидение, чтобы вернуло мне зрение и сохранило те крупицы памяти, что жили во мне. Больше всего я боялся забыть все последние события. Именно их я сейчас и не помнил.

В нос ударил резкий запах. Голову словно прострелили, но боль практически сразу же прошла. И я смог открыть глаза.

Я сидел в кресле, в гостиной. Настя и дядя Саша склонились надо мной. Оба выглядели одинаково взволнованными. Настя — еще и немного испуганной. Тренер же не первый раз стал свидетелем такого приступа. И слава богу, я их помнил! Еще бы поскорее прошла эта дурацкая слабость! И мне было так стыдно, что она меня видит таким — беспомощным и жалким. Во рту поселился привкус горечи, вызванный сильней шей досадой. Никогда еще я не был так зол на себя и ненавидел свою амнезию.

— Со мной все в порядке, — проговорил я, и голос, кажется, прозвучал нормально.

— Сиди, ты еще слишком бледный, — прижала Настя к моему плечу ладонь, не позволяя встать с кресла.