Остановите музыку

А ты даже из садика её забрала!

— Ей там было плохо! А если бы тебя ребёнок интересовал, ты бы это знал!

— А в школе, оплаченной твоим любовником, будет лучше?

— В той школе, к твоему сведению, есть штатные психологи, и лучшие педагоги, которым — да! — платят за индивидуальный подход к каждому ребёнку. А в обычной школе этого нет. Или ты предлагаешь отправить её в коррекционный класс? Не будет этого. И не тебе судить! Ты свою дочь не знаешь.

— Она даже не говорит со мной. Твоими усилиями.

Нина со злостью швырнула в него кухонным полотенцем.

— В следующий раз, когда ты приедешь — если приедешь, конечно, — будь любезен снять себе номер в гостинице.

Пашка возмущённо выдохнул и упёр руки в бока.

— Вот так, да?

— Да. — И в сердцах добавила: — Ты мешаешь моей личной жизни.

— Это не личная жизнь, это называется по-другому.

Нина одарила его бешеным взглядом.

— Заткнись, или убирайся отсюда прямо сейчас.

Он схватил её за руку, когда она хотела выйти из кухни.

— Нина, ты же не думаешь, что… у этого человека какие-то серьёзные намерения?

Она нервно сглотнула.

— Никто не знает о том, какие у нас с ним отношения. Так как ты можешь судить, тем более с Ларискиных слов? Да она обзавидовалась… — За последние слова себя отругала, но было поздно.

— Я знаю только одно: мне рядом с ним спокойно. С тобой я такого никогда не чувствовала. И за этот покой я готова кое-чем пожертвовать. Например, репутацией. Зачем она мне, когда моему ребёнку жить негде? И отпусти мою руку.

— Когда ты опомнишься, будет поздно.

Нина присела на стул в прихожей, и пока Пашка не видел, опустила голову и закрыла лицо руками, переживая услышанное и сказанное. Самой себе боялась признаться, что, возможно, уже поздно.

— Я завтра поеду к матери, — сообщил Павел, выйдя в коридор и глядя на Нину. — Хочу взять Арину с собой.

Нина выпрямилась и покачала головой, отказывая ему.

— Нина, ты не можешь мне запретить.

— Вообще-то, могу. Моя дочь не может без меня, это для неё будет стресс. К тому же, твоя мать никогда не горела желанием с внучкой возиться, она её не знает. И я не дам согласия на то, что причинит моему ребёнку психологическую травму.

— Боже, зачем ты говоришь все эти слова?

— Потому что это моя дочь! Со всеми её проблемами — моя. Надеюсь, у тебя когда-нибудь родится здоровый ребёнок, и твоя мама будет счастлива.

— Ты запрещаешь мне общаться с дочерью? — удивлённо переспросил он.

— Нет. Я запрещаю её травмировать. Паша, я тебя знаю, как облупленного. Ты сейчас захотел этого назло мне. Ты заберёшь её и оставишь со своей матерью, что я, не знаю? У тебя терпения с трудом на час хватает. Так что, давай прекратим этот разговор.

— Я этого просто так не оставлю, — вдруг сказал он, и Нина к нему повернулась, взглянула непонимающе.