Остановите музыку

Тонкий шифон сливового цвета, узкие рукава и вышивка по подолу. Нина на платье посмотрела, кивнула, без особого воодушевления. Пашка нахмурился, на свой подарок взглянул задумчиво. — Что? Не то?

— Нет, Паш, красивое.

— Что тогда?

— Два вопроса: куда я, по твоему мнению, буду в этом ходить с моим образом жизни; и зачем ты мне его купил?

— Что, значит, зачем?

— Зачем? Я понимаю, ты купил подарки ребёнку, — Нина кивнула на пакеты с детскими вещами, разложенные на диване, — но бывшей жене-то зачем?

Он опустил руки, на лицо набежала тень, а в глазах промелькнула откровенная скука.

— Ясно, ты три месяца мечтала, как будешь меня изводить. Всё продумала?

— Может быть, — не стала Нина спорить. — Но только не три месяца, а первые полтора, потом плюнула.

— Серьёзно?

— Да. Так что, засунь себе это платье знаешь куда? Ты бы лучше матери позвонил.

— Я звонил.

— Хоть с этим без подсказок справился.

— Нина!

Она оттолкнула его, когда он приблизился. — Ты бы хоть спросил, как мы жили три месяца, — в раздражении проговорила она вполголоса, боясь сорваться на крик и окончательно напугать дочку. После Пашкиного отъезда в Москву год назад, Арина отвыкла от бурного выяснения отношений, и этим Нина как раз гордилась, но иногда, когда бывший муж благоволил появляться, сдержаться было очень трудно.

— Я спросил.

— Да? И сам себя перебил, не в силах сдержать восторга по поводу своих побед!

— А тебе на мои победы плевать?

— Мне не плевать на моего ребёнка, Паша. Которого нужно кормить, одевать и которому нужна крыша над головой!

— Я привёз денег.

— Ты всё-таки нарываешься.

Он руками развел, а усмехнулся уже без всякого добродушия.

— Подарки тебе не нужны, деньги тоже не нужны. А что нужно? Чтобы я в ноги тебе упал?

— Мне нужно, Паша, чтобы ты был человеком. Я не прошу у тебя денег, больше не прошу, и даже подарков не прошу, но у тебя есть дочь, и было бы очень мило с твоей стороны, если бы ты ей звонил раз в неделю. Просто звонил. Не мне, заметь, я не буду задавать вопросов, и тебе не придется ни врать, не оправдываться передо мной, но звони дочери. Просто так, две минуты разговора. Павел бухнулся на диван, а не пригодившееся платье небрежно повесил на спинку."

"Потёр шею, исподлобья наблюдая за Ниной. Та подошла к шкафу и открыла дверцу, взяла с полки нижнее белье. Она выглядела непривычно отчуждённой и злой.

— Что происходит?

Нина пожала плечами, не оборачиваясь.

— Начнём с того, что меня уволили с работы. — Тебя уволили из школы?

— Представь себе. Спасибо Лариске. Пришла и настучала.

— О чём?

С ответом Нина помедлила, чересчур придирчиво выбирала трусики, потом постаралась произнести как можно спокойнее:

— О «Тюльпане».

Пашка выругался сквозь зубы, и не замедлил обвинить её.