Остановите музыку

С ним всё хорошо. — Даже улыбнулась. — Он мне подарок привёз из Москвы. Бельё, которое стоит, наверное, как моя месячная квартплата.

— Радуйся.

— Да я радуюсь. Но врать, реально, надоело.

— О, это серьёзно. При этом, заметь, не врать нельзя.

— Точнее, не получается."

"— И это тоже. — Грета посмотрела на неё пьяными глазами, потом дружески похлопала по щеке и просюсюкала: — Я тебя люблю, тебе этого мало?

Нина глаза закатила.

— Грета, это тебе нужен выходной. И сон, прямо сейчас.

— Думаешь, я напилась?

— Ты напилась, — заверила её Нина и поднялась. Поцеловала подругу в щёку, хотя попросту подлизывалась. — Я ухожу, до завтра.

Грета лишь рукой ей вслед махнула и отвернулась, ей было не до чужих проблем.

Единственное светлое пятно за вечер — это поджидавший у входа автомобиль Шохина. То, что проявил заботу, порадовало. Да и просто сесть в машину, ни о чём не беспокоясь, не ожидая такси на ночной улице перед входом в «Тюльпан», не задумываясь о незнакомом мужике за рулём, было приятно. Но сам Шохин мог бы и позвонить, хотя бы для того, чтобы пожелать спокойно ночи. Или сказать что-то, отчего бы сладко замерло сердце и потеплело в животе. Но он не позвонил, и Нина то ли поэтому, то ли из-за общего расстройства, долго не могла уснуть.

Таращилась в темноту, а думала о том, о чём думать бы совсем не следовало.

На следующий день на самом деле взяла выходной. Настроение, не смотря на солнечное утро, так и не вернулось, и, вообще, кажется, собиралось долго отсутствовать. Всё валилось из рук, даже мелочи раздражали, а убежавшее молоко показалось настоящей трагедией. Окончательно вывел из себя разговор с матерью. Нина уже не в первый раз намекала ей на то, что спрашивать её о Пашке, смысла нет. Если честно, надеялась, что мама сама догадается о том, что всё у них далеко не в порядке, и если не проявит сочувствие, то хотя бы осознает, что нервировать её зря ни к чему. Но мама вместо этого раз за разом заводила разговор о том, что она должна быть более терпеливой и гибкой. Она ведь зависит от мужа во всём, находясь так далеко от родного дома. Родители повторяли это раз за разом, видимо, до сих пор не могли простить её бегства из-под их крыла, не понимали, что за жажда приключений потянула её в большой город и что хорошего она, в итоге, обрела. И Нина чувствовала себя виноватой только от того, что хорошего в её жизни ничего и нет, а значит, все родные и друзья, оставшиеся в родном городке, были правы — от судьбы не убежишь.

А сегодня мама, как назло, начала пересказывать ей разговор с Пашкиной матерью, с которой встретилась вчера в магазине. И озвученное беспокойство об их предполагаемых трудностях теперь было двойное, а вынести это было практически невозможно. В итоге убежало молоко, ребёнок остался без каши, а она разозлённая донельзя.