Остановите музыку

Вспомнила фильм «Красотка» и на одно не совсем приятное мгновение почувствовала себя именно проституткой.

Из магазина они с Усмановой вышли вместе, и та запросто подхватила ее под руку, как закадычную подружку. И принялась ее наставлять, то ли не понимая, что испытывает Нинино терпение, то ли получая удовольствие от ее глухого раздражения.

— Все ты делаешь правильно. Не вечно же копейки считать. На Пашку ведь надежды никакой, часто ли он появляется? Мужик в отъезде — считай вдова.

— Твоя логика меня поражает.

— Лучше слушай, что я говорю. У меня опыта поболе будет. Это ты у нас… Влюбленная и верная.

— С чего ты взяла, что я влюбленная?

— Да ты всегда такой была. Знаешь, мы поэтому с тобой и не дружили никогда. Ты поздно повзрослела.

Нина рукой пошевелила, не зная, как вырваться из мертвой хватки Усмановой.

— В смысле?

— В том смысле, что когда все девки начали о будущем задумываться, ты все на своего Пашеньку смотрела, как собачка, и чуда ждала. Дождалась?

— Не дождалась, — призналась Нина.

— Вот-вот. А уж когда он в Москву смылся… Все только удивлялись: ты ведь красивая баба!

Прости, это я по-свойски…

Нина кивнула, не желая спорить.

— Конечно.

— Вот я и говорю, что конечно! Красивая, а осталась, как собака на привязи. В конуре своей окопалась… На тебя же было страшно глянуть! Сейчас хоть смотришь на тебя и понимаешь: ценит Шохин, денег не жалеет.

К чему и был затеян весь разговор. Нина шла, посматривала по сторонам, на яркие витрины магазинчиков в торговом центре, помахивала фирменными пакетами, а подружку подколодную слушала, стараясь не принимать ее слова близко к сердцу. Хотя, возможно, Лариса и была в чем-то права, наверное, нужно было ценить себя больше, и мужа любить не столь беззаветно, не верить ему слепо, но дело было не в словах, она просто знала, что Лариса все это говорит не от чистого сердца. Она до правды докопаться хочет. И Нина бы совсем не удивилась, узнай, что ждет Усманова признаний страшных, вроде того, что использует ее Шохин как хочет, и дает за это деньги, откупаясь. Все равно, что признаться перед всем городом, что она до откровенной проституции опустилась, ведь на большее не способна. Эта правда Усманову бы порадовала.

— И не слушай никого, — весомо добавила Лариса, прижав локоть Нины к своему боку, видимо, так старалась выказать свою поддержку. А Нина насторожилась.

— Кого?

— Да мало ли. Я же говорю, люди о вас болтают. Сплетня номер один.

— Обо мне и Косте?

— О Косте и тебе, — поправила она, и, судя по тону, это имело весомое значение. — Шило-то в мешке не утаишь.

Нина нервно кашлянула, а взгляд по витринам скользил уже не расслабленно, а будто выискивая что-то, за что можно зацепиться, чтобы взять себя в руки.

— Понятно.