Призрак музыки

По две квартиры на этаже, по десять на подъезд, все друг друга знают, одно удовольствие работать. А в новостройках всегда сплошное мучение, а не работа.

Единственным более или менее сносным источником информации о Вяткине оказалась все та же тетя Клава, соседка, к которой Константин, почувствовав себя плохо, обратился с просьбой вызвать ему «Скорую». Клавдия Никифоровна оказалась дамой словоохотливой и о Косте рассказывала с удовольствием. Правда, рассказывала она не совсем то, что хотелось бы. К примеру, никаких постоянных визитеров, которые приносили бы и уносили от Кости целые ящики продукции, она не заметила.

– Они, верно, по ночам приходили, – высказала она соображение. – Я иногда слышу, как по ночам у него дверь хлопает. А днем ничего такого не замечала.

Что ж, вполне могло быть и такое. По ночам мало кто бежит к окнам смотреть на подъехавшую машину, люди в основном спят. Хотя если это бывало не глубокой ночью, а очень поздним вечером, то имеет смысл поговорить с владельцами собак. Они гуляют, как правило, в одно и то же время и почти всегда замечают, если кто-то с завидным постоянством грузит ящики у одного и того же подъезда.

– С ящиками не видала, – безапелляционно заявила Клавдия Никифоровна.

– А без ящиков? – на всякий случай спросил Зарубин, почти ни на что не надеясь.

– Без ящиков видала, а как же.

– Кого?

– Так разве ж я знаю, кто он? Представительный такой мужчина, подтянутый, выправка как у военного.

– Поподробнее расскажите о нем, пожалуйста, – попросил Сергей, еще не смея верить своей удаче.

Неужели все так просто? Они ищут связь через третьих лиц, а Георгий Николаевич Дударев является к Косте Вяткину собственной персоной. С ума сойти! Бабка его опознает – и с этого можно начинать раскрутку Дударева по всему фронту. Не отвертится.

– Так чего подробнее… – Клавдия Никифоровна задумалась, прихлебывая чай из красивой фарфоровой чашки. – Высокий, значит, он такой, волосы темные, седины совсем мало. Красивый мужчина. Брови густые, на переносице почти срослись.

– Надо же, – льстиво похвалил ее Зарубин, – вы даже такую мелочь, как брови, запомнили. Вы очень внимательный свидетель, Клавдия Никифоровна. Еще что вспомните?

– Еще? Шрамик у него на щеке, рядом с ухом, вот здесь. – Она показала пухлым пальчиком на то место, где у нее висела крупная серьга.

– Какой шрам? Круглый, длинный?

– Длинненький такой, вот столько примерно. – Тетя Клава развела большой и указательный пальцы на расстояние трех сантиметров.

– Во что он был одет?

– Да как все, я особо не всматривалась.

– Ну, Клавдия Никифоровна, не может такого быть, – снова подлизался к ней Сергей, – вы такие детали замечаете, а на одежду внимания не обратили? Никогда не поверю.