Музыкальная шкатулка Анны Монс

И тянут к ней руки, нашептывая:

– Дай…

Она очнулась и увидела, что Лефорт исчез, а вместо него перед Анной, разглядывая ее еще пристальнее, нежели прежде, стоит царь.

Анна поспешила присесть в реверансе, чувствуя, как вспыхивают ее щеки под его взглядом.

Что говорить?

Что делать?

Впору бежать… куда? Анна не знала, но – прочь, прочь из этого места, от этих людей, которые, быть может, и не люди вовсе! От судьбы, что приготовили для Анны, ее не спросив.

Вместо этого она подала царю руку, позволяя ему увлечь себя на танец. Он молчал, и Анна тоже не спешила заводить беседу. Признаться, танцевал он неловко, чересчур уж порывист был, оттого и движения выходили у него дергаными, судорожными какими-то. И Петр, зная об этой своей особенности, смущался, бледнел, губы его сжимались в узкую линию.

– Здесь очень душно, – сказала Анна, глядя на него, такого высокого, долговязого, снизу вверх. – Быть может, вы не откажетесь проводить меня в сад?

Он не отказался, и в саду, прохлада которого обняла Анну, словно успокаивая ее, Петр попросил:

– Расскажи о себе.

Зачем ему знать?

Чем может быть интересна царю дочь простого, не слишком-то удачливого виноторговца?

Однако, удивляясь самой себе, Анна стала рассказывать. О том, как повстречались ее родители и как дела у отца пошли неудачно, поскольку торговцем он был не самым лучшим, да и ладить с людьми никогда не умел… О рассказах про чудесную страну, где каждый, кто не будет лениться, станет богат, будто древний Крез… про переезд и устройство на Немецкой слободе… про отцовскую удачу, что обернулась для него гибелью… про долги и матушкино горе…

Слова лились сами собой. Анна не лгала, не приукрашивала ничего, просто говорила, как оно есть, а царь слушал так внимательно, что уже одно это примиряло ее с его присутствием.

– И как тебе тут живется? – спросил он, когда Анна замолчала. Оказывается, они уже изрядно отошли от дома, который виднелся вдали, манил их желтыми пятнами окон.

– Странно…

В темноте Анна не видела лица своего спутника, что придавало ей смелости.

– Здесь все… чужое. Порою я чувствую, что должна была родиться не здесь.

– Расскажи еще.

– О чем?

– О чем-нибудь…

И Анна говорила. Про местные зимы, которые так холодны, а люди будто холода и не замечают, видя в морозах лишь повод для веселья. Про странные забавы. Про порядки, во многом ей непонятные. Про нищих и калек, что стекаются в Москву со всей земли. Про купцов, которые ведут дела нечестно, норовя обмануть, обсчитать, пусть это и лишает их дальнейшей выгоды…

– А у вас как? – Царь остановился и развернулся к дому.

– У нас… у нас важна репутация. Если человек честный, то многие захотят иметь с ним дело, отчего торговле его будет большая польза.