Музыкальная шкатулка Анны Монс

Эллочка смерила нового шефа оценивающим взглядом, и Ксюше даже жаль его стало… а Стас, машинально потиравший виски, тряхнул головой и пробормотал:

– Это ни в какие ворота…

– Вы свободны, – с нажимом повторил Игнат Алексеевич.

– Прямо сейчас?

– Да.

– А дела передать…

– Без вас разберутся. Расчет получите в бухгалтерии.

– А вещи мои?

– Забирайте и… – не договорил, махнул на дверь и спиной к ней повернулся. Вот хам…

Вещи Ксюша сложила в плетеную корзинку для пикника. Корзинка эта – мамин подарок – оказалась в Ксюшиной приемной еще в прошлом году, уж больно была удобной, а вот теперь, выходит… Ксюша часто заморгала, отгоняя обиду прочь.

Ну, уволили, что теперь, вешаться с тоски?

Да ей самой не больно-то хотелось оставаться… Алексей Петрович – дело другое, с ним работать приятно, он всегда вежливый, внимательный, сдержанный… а этот – жуть жуткая.

В корзинку отправились подставка для ручек и любимая кружка, которую сестрица расписывала, и блюдце, тоже с росписью, но из другого набора. Степлер с кроликами. Запасные колготки, балетки, блокнотик…

Фикус уносить нельзя, все-таки формально он – имущество фирмы.

Компьютер Ксюша оставила включенным и, накинув на плечи ярко-желтый плащик, выскользнула из приемной через черный ход. Ну вот, она еще не ушла, а уже беспорядок – дверь в подсобку, где, помимо швабр с тряпками, хранились канцелярские товары, архивы и прочая ценная дребедень, оказалась открыта.

Заглянув в комнатушку, Ксюша убедилась, что там пусто. Пришлось возвращаться – за ключом, и еще раз, чтобы ключ вернуть на место… и, как назло, она столкнулась с этим, с начальничком…

– Еще возитесь? – мрачно поинтересовался он.

– Уже закончила, – ответила Ксюша и быстренько выскочила на лестницу, пока не разревелась у него на глазах. Ну вот глупость же… работу она без труда найдет. Ее сколько раз в другие места приглашали, а Алексей Петрович смеялся, что никому не позволит особо ценного сотрудника украсть.

А теперь вот – уволили.

За что?!

Звонок застал ее, когда Ксюша собиралась уже выехать со стоянки.

– Ксюшенька, – голос она узнала сразу и поспешно подавила обиду: Алексей Петрович не виноват, что у него такой ужасный сын.

– Добрый день, – она постарается говорить с ним вежливо и мягко, чтобы не расстроить больного человека.

– Добрый. Скажи, мой охламон уже появился?

Точно. Охламон!

– Появился.

– И как он?

Ужасно. Отвратительно. Несправедливо!

– Не знаю, – Ксюша поскребла ноготком оплетку. – Сказал, что будут изменения…

– Какие?

– Он меня уволил…

Вот сейчас из-за Ксюши хороший человек расстроится. Надо было промолчать. Или соврать что-нибудь, но, наверное, глупо врать, если все равно Алексей Петрович с сыном поговорит и все сам узнает.