Мужлан и флейтистка

– Осторожнее, дамы, не звезданитесь! – крикнул он им вслед.

Елизавета Марковна фыркнула, а Августа Филипповна пришла в негодование! А Сашка в восторг! Наконец, они уехали.

– Федь, ты что, пьяный? – спросила Ира.

– Ну так, самую малость, а что?

– Мама таких выражений не приемлет!

– Каких выражений? – искренне не понял Федор Федорович.

– Нет, ты скажи, каких выражений не приемлет мадам?

– Так, раскосяк с будущей тещей уже наметился?

– Ничего не понимаю! Объясни! – начал уже закипать Федор Федорович. При слове «теща» его трясло.

– Федь, ну ты же им крикнул «Не звезданитесь!»

– Да? – фыркнул он и засмеялся. – А я и не заметил! Надо же… А в глазах твоей мамы это страшный грех?

– Ну, примерно как для тебя сюсюрики! Но зато Сашка от тебя в восторге! Для меня это главное! И тетя Лиза тебя буквально обожает…

– У нас еще есть время? Может, пойдем пешком? – предложил Федор Федорович.

– Да, время есть… Пошли пешком. Знаешь, как я волновалась… Ужас просто!

– Откровенно говоря, я тоже. Сашка у тебя потрясающий малый! И красивый какой… Так на тебя похож… И умненький, с чувством юмора… Ирочка, родная, даю честное слово, я буду ему хорошим отцом. Обещаю!

– А я и не сомневаюсь.

– А скажи… – он выдержал паузу. – Скажи, а ты… ты родишь мне кого-нибудь?

– Очень! Очень хочу! Но не раньше, чем через год, сейчас нельзя, пусть Сашка привыкнет к жизни в другом городе, в новой школе… Ой, Ира, ты что, плачешь? Я что-то не то сказал, да?

– Нет, Федечка, нет, ты все правильно сказал. И я рожу тебе… Кого-нибудь… – сквозь слезы засмеялась она. – Не мышонка, не лягушку, а неведому зверушку…

– С ума сошла! Разве можно так шутить? – испугался Федор Федорович. Он был не чужд суеверия.

– Ну, Елизавета Марковна, что скажете? – спросил Федор Федорович уже в поезде.

– Скажу, что вы с Иркой чудесная пара! И мальчик от вас в полном восторге! Все уши нам прожужжал, какой мамин Федя клевый!

– Но Августа Филипповна не разделяет его мнения?

– Дорогой мой, вы сами немного подпортили впечатление. Это ваше «дамы, не звезданитесь!» меня только насмешило, а Густю возмутило до глубины души.

– Да я понимаю, как-то просто вырвалось само собой… Я поддал маленько, и еще был в такой эйфории… Ну, я надеюсь, в ее глазах это все-таки не очень страшный грех?

– Да я бы не сказала… Поймите, это было последнее впечатление, а вы сами знаете, последнее впечатление запоминается…

– Она не дура, а просто ревнивая снобка. Она видит, как влюблена в вас ее дочь, а тут еще и внук поддался вполне вашим чарам…

– И что она вам сказала обо мне?

– Сказала, что вы мужлан.

– Между прочим, она права, я и вправду мужлан, – засмеялся Федор Федорович довольно добродушно. – Я же, в сущности, деревенский мужик, несмотря ни на какие диссертации.