Наречённая из-за грани, или Мужья в довесок (СИ)

– Она беременна, – пояснила Исабель тоном, исполненным вселенского терпения. – И отец её ребёнка – Филиппе. Положение девушки таково, что лучше бы моему порой легкомысленному, беспутному сыну взять в её жёны. Мы с моим дорогим супругом готовы признать внука и в свой час Филиппе признает сына…

То есть бабушка с дедушкой уже в курсе пола нерождённого ребёнка? Далеко, однако, местные технологии шагнули… УЗИ вон делают…

– Надеюсь, ты понимаешь, что адаре… твоего положения места в жизни Филиппе нет. Или ты примешь то, что у твоего сочетаемого будет незаконнорожденный ребёнок? Да и сам он… разве будет он с тобой, зная о своём сыне от другой женщины, сыне, ставшим бастардом по твоей прихоти, безродной адары, не давшей ему ничего, но лишившей всего? Подумай об этом, хорошенько подумай…

– Варя, ты идёшь? – окликнула меня Надин, заметив, что я замешкалась у зафира.

– Иду, – я отвернулась от свекромонстра и последовала за Надин.

Филипп тоже оглянулся, убедился, что дело по извлечению горничной не сдвинулось ни на йоту, и вернулся к матери. Исабель безмятежно улыбнулась сыну, словно и не пыталась только что дать мне пендель под зад.

* * *

Нас проводили в небольшую, обставленную светлой мебелью гостиную на втором этаже. Первый этаж был тих, пустынен, двери, ведущие в анфиладу салонов для приёма гостей, закрыты. По приглашающему жесту дворецкого мы расселились по диванам и креслам, спустя несколько минут подали чай и холодные закуски. Выковырянную из зафира Софию отправили в столовую для слуг, и радеющая за благополучие горничной Исабель не удостоила её и взглядом.

Ещё через несколько минут я в полной мере оценила хваткость, сметливость, фантазию и талант свекромонстра к импровизациям. Едва Майя, облачившаяся в лёгкое белое платье, появилась на пороге гостиной, как Филипп незамедлительно обратился к ней с просьбой одолжить экипаж для благого дела скорейшего водворения матушки домой. Ему явно не терпелось избавиться от матери, то ли во избежание её осуждения рода деятельности Майи и её самой заодно, то ли он в принципе предпочитал, чтобы родительница находилась в безопасности, тепле и уюте, здоровая и не страдающая, но желательно подальше от него.

Филиппа я понимала, пусть отношения с собственными родителями у меня были другие и подобной ядрёной смеси чувств к своей маме я, по счастью, никогда не испытывала."

"Майя дала добро, и экипаж подготовили и подали в кратчайшие сроки. Филипп предупредил, что после посещения отчего крова вернётся к Виргилу, где будет нас ждать, подхватил матушку под локоток и увёл прочь. Исабель воздержалась от прощаний со всеми, включая хозяйку дома, лишь напоследок одарила меня выразительным взглядом и в компании сына степенно выплыла из гостиной.