Мужчина с огнестрелом

Где та дикарка, что всё делала назло, вечно сидела надутая, как цвирк на пустой куб и огрызалась через слово? И надолго ли хватит ее «благосклонности»? Да ради Прародителей, коль хочет, пусть все делает сама. А я... мысленно я усмехнулся: Теперь буду, если что, так же демонстративно кривляться, но к ее гардеробу не притронусь. Будет весело глянуть, как она отреагирует на свою же «тактику»!

-      У тебя такое выражение лица, словно ты собрался в соседскую тумбочку, шоколадки воровать, - хихикнула Юлия и подложила в мне в тарелку еще один кусок пирога. Она хочет, чтобы я лопнул? Хотя... наверное, можно еще немного съесть.

-      Лучше, - просто кивнул я, и с удвоенным усилием вгрызся в аппетитный ужин.

Но быстро спохватился и подсунул под нос этой барашке ее порцию. Молча. А то у меня рот занят.

И вот удивительно, она тоже молча взяла вилку и стала есть. Чудны дела ваши, Прародители.

Юлия.

Я замучилась, оказывается, воевать на два... нет, три... нет. А, короче,на несколько фронтов. И очень осторожно, поминутно замирая и оглядываясь на Макса, попробовала опустить один из щитов.

Ну вот с той стороны, откуда он все время меня долбил по поводу фигуры, одежды, воспитания и прочего. Самое обидное, что когда я дала себе труд об этом задуматься, оказалось, что говорил-то он правильные вещи. Но получился такой странный пердимонокль в моем мозгу, что... мда.

Я вот пока лежала на теплом Мастере в ванне с воздушным киселем, пыталась анализировать, как еще в интернате привыкла. Как так получилось, ведь я всю жизнь подчинялась старшим и прекрасно знаю, что такое дисциплина, жесткая иерархия и работа в команде. Балет - это не только индивидуальная техника, это ансамбль.

И на тебе. Ровно в тот момент, когда в полной заднице вдруг наметился просвет и появился волшебный мальчик с решением всех моих проблем - мне словно крышу снесло.

Или это еще раньше случилось? Еще тогда, когда моя отлаженная, как дорогой часовой механизм жизнь вдруг сломалась и покореженные шестеренки желаний, мотивов и рассчитанного самоограничения со звоном покатились в разные стороны?

Я тогда словно в омут с головой рухнула - сплошная чернота в памяти, ни вздохнуть, ни даже осмотреться толком. И безнадежность, полная. И от нее...

Я даже вздрогнула. Вспомнила. Вспомнила тот момент, когда достигла дня своей персональной ямы отчаянья, оттолкнулась от нее и начала медленно, очень медленно всплывать.

Вот оно, это странное чувство - когда у тебя ничего нет, тебе нечего терять. И появляется сумасшедшее, отмороженное и слегка равнодушное чувство свободы.

Когда Макс забрал меня из больницы, вылечил ногу и разом вернул все надежды на будущее - он, сам того не понимая, отнял ту чертову свободу пустоты.