Мужчина не моей мечты

Сначала разберемся, что из себя представляет навязанный непонятно кем муж, а потом прикинем по обстоятельствам.

В лекарском крыле мы почти сразу наткнулись на Дильфора.

— Мэссер, миледи…

Рыжеволосый мастер вежливо поздоровался и повернулся к Саллеру, вопросительно вскинув брови.

— Графиня выразила желание навестить супруга, — пояснил герцог, и брови лекаря поползли еще выше. Видимо, светским дамам не часто приходили в голову такие сумасбродные идеи.

Взгляды мужчин встретились. Секунда, другая — эти двое явно понимали друг друга без слов — и лекарь едва заметно пожал плечами.

— Я провожу… — начал он.

— Нет, — отрезал герцог. — Проводит кто-нибудь другой, а ты останешься, расскажешь, в каком состоянии сейчас граф. Есть изменения?

Дильфор кивнул и окликнул пробегающего мимо смутно знакомого паренька:

— Леом, отведи миледи к его сиятельству и… — Он замялся, и мне показалось, сейчас добавит: «Проследи, чтобы ничего не разбила и не испортила». Но, разумеется, мастер так не сказал. — И никуда не уходи, вдруг графине что-то понадобится."

"В общем, присматривай там за этой взбалмошной девицей. Мало ли что ей на ум взбредет.

В комнате, куда меня доставил подмастерье, было просторно, светло и пахло, вопреки опасениям, не лекарствами, микстурами, болезнью или смертью, а свежестью и цветами. Обвела помещение взглядом — действительно цветы. Пушистый розово-белый букет, источавший тонкий, чуть горьковатый аромат. Любопытно, как он сюда попал? Кто его принес, поставил в высокую изящную вазу и аккуратно пристроил на подоконник? Вряд ли Дильфор или Леом. Скорее всего, вон та милая русоволосая особа, что занимала кресле около кровати и при нашем приближении поспешно вскочила на ноги.

— Ниава, можешь отдохнуть, — строго распорядился мой спутник. И девушка с певучим именем Ниава, послушно склонившись, тенью скользнула за дверь.

Хм… Сиделка? Похоже на то. Решила порадовать пациента, если тот очнется, цветами, пожалела страдальца. А кто бы такого не пожалел?

Опустилась в кресло, всматриваясь в лицо лежащего на кровати человека.

Высокий лоб с прилипшими к нему прядями, чуть заострившиеся, но по-прежнему совершенные черты, ровный излом бровей, тени от длинных ресниц на чистой полупрозрачной коже, горестно изогнутый чувственный рот. Лицо в обрамлении спутанных золотистых волос поражало красотой.

Трэй Ольес был невероятно хорош собой, и болезнь не обезобразила его, напротив, странным образом сделала еще привлекательнее. Хотелось обнять его… и плакать. От сострадания к несчастной жертве чужих коварных планов. Других эмоций юный граф, несмотря на все свое очарование, у меня, увы, не вызывал.