Мужчина не моей мечты

Вскоре мы с Лейфри вернулись в карету, маги с наемниками вскочили на коней, и наш кортеж понесся дальше, к границе с Онижем.

Глава 16

Он торопился, очень торопился и все же опаздывал — ощущал это абсолютно отчетливо. Всеми обостренными чувствами. Натянутыми до предела нервами. Всей кожей.

Откуда взялось это убеждение, герцог не знал, но оно не покидало его с той минуты, как он уехал из Эрменлейва. Острым комом царапало горло. Током крови глухо билось в висках. Разрасталось в душе, грозя разорвать ее на мелкие осколки.

Он пригнулся к вороному.

— Ирхе, Хест…

Жеребец, и так идущий галопом, вытянул шею и рванул вперед, переходя в карьер.

И все равно не оставляла мысль, что он движется медленно… очень медленно. Опаздывает.

Может, виной тому совместная поездка в Древнюю обитель? Или украденный во время ночной скачки поцелуй? «Прощание» в его кабинете, что странным образом связало их? Что теперь гадать. Главное, уже расставаясь с ней, он понимал, что совершает страшную, роковую ошибку.

Если бы не долг перед его величеством…

Быстрее, еще быстрее…

Мири…

Чем дольше он находился рядом с этой девушкой, будто заново знакомясь с нею, тем больше она изумляла его и… манила. Не только физически. Она покоряла своей сдержанностью и самообладанием, отсутствием нелепых капризов, свойственных прежней Мэарин, интересом к книгам, умением слушать, задавать нужные вопросы. Даже ежедневной трепетной заботой о Трэе, которая бесила и восхищала одновременно. Эта новая, незнакомая Мири удивляла и бесконечно привлекала его. Если бы она была такой до злополучного побега с Ольесом, он никогда не отдал бы ее другому.

А что если раньше она просто играла роль вздорной своенравной пустышки, чтобы отвадить постылого жениха? Он же, как последний дурак, не замечал обмана, сводя до минимума редкие встречи под присмотром родственников или компаньонок. Или ее так изменила любовь к красавчику кузену?"

"Подобное предположение обжигало яростью и болью, но не думать об этом он не мог. Когда Мири смотрела на своего юного супруга, в ее глазах светились нежность и ласка. Когда говорила с ним, голос становился мягким и теплым. А ему, Саллеру, всегда доставалось одно и то же — напряженное недоверие, протест и плохо скрываемое стремление поскорее сбежать, которое буквально сводило его с ума.

Да, она обожала мужа — давно следовало это признать. Пылко и искренне. Только Трэя упрямо жаждала видеть подле себя. Его одного. Герцог был всего лишь помехой на пути к их счастью. Неудачливым соперником. Третьим лишним.

Лишь однажды она сама потянулась к нему. Бессознательно, доверчиво. Тогда, по дороге в Древнюю обитель, она по-настоящему нуждалась в нем. Именно в нем, а не в птарховом счастливчике Ольесе.