Мой мужчина

Нужно только еще поработать над цветом глаз, придать больше твердости и упрямства подбородку, добавить коже коричневого оттенка, чтобы подчеркнуть загар… ну и, конечно, дорисовать шляпу, эту почти неотъемлемую деталь облика Чада Кинкейда…

О чем она только думает! Не хватало еще так стараться ради этого наглеца!

Мэриан отставила холст, чтобы не бросался в глаза, и пристроила на мольберте новый. Не следовало тратить краски на всякую ерунду — неизвестно еще, как скоро удастся купить еще.

Запасы Кэтлин включали четыре больших холста, два средних и один маленький. Для человека неспешного этого хватило бы надолго, но у Мэриан была, что называется, легкая кисть. Обычно ей удавалось закончить картину в один присест."

"Поразмыслив, девушка решила взяться за совсем иную тему, пока все еще свежо в памяти. Она заранее предвкушала работу над картиной, хотя и знала, что Аманду это не позабавит.

Картина называлась «Ограбление поезда» и представляла сестру непосредственно после выстрела: с закопченным от пороха лицом и тупым изумлением в глазах. Остальные пассажиры были едва намечены — именно так видела их Мэриан в те минуты. Двое бандитов шли по проходу между сиденьями прямо на зрителя, но только один из них был изображен во всех деталях — тот, что стрелял в Аманду. Хотя большая часть его лица была прикрыта платком, над краем виднелись глаза, золотисто-карие и круглые не то от гнева, не то от нервного напряжения.

Пока шла работа, настроение быстро улучшалось, и к концу ее Мэриан уже не могла сдержать улыбку. Конечно, в самый момент ограбления в нем не было ничего смешного, но теперь на первый план выступили забавные детали, а уж Аманда с отвисшей челюстью стала поистине находкой. Возможно, стоило показать ей готовую картину, чтобы посмотрела на себя со стороны.

Это была интересная, но опасная идея. Сразу представилось, как разъяренная сестра срывает холст с мольберта и топчет его. С нее бы сталось. Из зависти она не погнушалась уничтожить лучшую картину Мэриан, что уж там говорить о карикатуре.

Тем временем свет за окнами померк — наступили сумерки. Мэриан, рисуя, теряла всякое представление о времени. Не успела она сложить краски, как в дверь постучали.

— Ужин будет через четверть часа, — объявил Ритин голос.

Мэриан не собиралась появляться за общим столом, по крайней мере в этот вечер, и следовало как-то предупредить об этом тетю Кэтлин. Пришлось снова нацепить очки, которые она снимала надолго только за рисованием, да и то потому, что занималась этим в полном одиночестве и был прямой смысл отложить их, вместо того чтобы смотреть поверх.

Стук раздался снова, когда Мэриан уже потянулась к дверной ручке. Поскольку она не предупредила, что не будет ужинать со всеми, это могла быть только Рита.