Мой мужчина

Но чтобы бросить в лицо «Я победил!», надо прежде всего ощущать себя победителем, а это был не тот случай.

По большому счету они проиграли оба, и меньше всего хотелось вдаваться в объяснения, как и почему. Он и приехал в город только затем, чтобы забыться.

— Уходи, Спенсер, — сказал Чад пустым голосом.

— Уйду, как только получу ответ. Она все еще свободна?

— Если речь о Мэриан, то свободна, да.

— Что еще за Мэриан?

Чад криво усмехнулся, ничуть не удивленный, что это имя ничего не говорит Спенсеру. Тот видел и слышал только Аманду и только то, что касалось Аманды. Возможно, он даже не знал, как зовут ее сестру. Однако если он все-таки заметил Мэриан, то должен был составить о ней то же впечатление, что и сам Чад поначалу.

— Я говорю о старой деве.

— Мне глубоко безразлично, свободна она или замужем, жива или мертва. Вижу, ты изо всех сил нарываешься на драку. Или, может, в душе не желаешь, чтобы я ушел?"

"Огрызнуться означало дать толчок к ссоре, сказать правду — и того больше. Не то чтобы кулаки Чада не чесались каждый раз при виде Спенсера, но сегодня потасовка не входила в его планы. К тому же он уже успел основательно нагрузиться, а Спенсер был трезв как стеклышко. Чад решил пойти на компромисс: раз уж через пару дней весь город будет знать, что он женится на Аманде Лейтон, молчать об этом глупо, но если говорить, то за бутылкой. Это уравняет шансы в предстоящей драке.

— Я тебе вот что скажу, Спенсер. Возьми бутылку того же, что и я, и поубавь вот до этой отметки. — Чад черкнул ногтем по стеклу. — Потом я тебе исповедуюсь.

— Исповедуешься? — Спенсер с подозрением скосил на него глаз. — Скажите, пожалуйста! Роль исповедника не по мне, приятель, так что продолжай изливать свои печали бутылке.

Он соскочил с табурета и уже был у двери, когда Чад бросил вслед:

— Тем лучше!

Спенсер остановился. Было заметно, что он разрывается между любопытством и первоначальным намерением демонстративно покинуть салун. Наконец любопытство победило.

— Дай-ка мне бутылку того же пойла, Арчи! — крикнул он бармену. — Но если кому-нибудь сболтнешь, что я пил гадость, которую вы тут продаете, я вышибу тебя из города так быстро, что не успеешь чертыхнуться.

Некоторое время он нагонял упущенное. Чад следил за ним вполглаза. Прикинув количество и видя, что бутылка все еще наполовину полна, Спенсер тяжко вздохнул, с отвращением отпил еще и сдвинул обе емкости бок к боку, показывая, что дело сделано.

— Сукин ты сын! — проворчал он. — На что только я из-за тебя не иду! Ну а теперь давай исповедуйся!

— Неплохо пошло, судя по тому, как у тебя заплетается язык.

— Еще минута — и придется выбить из тебя правду.

— Что-то не припомню, чтобы тебе хоть раз удалось из меня что-то выбить.