Мужчина моей судьбы

А ведь я как раз собирался свататься, — он поджал губы. — Теперь ты околеешь, как собака, думая о том, что твоя смерть отдаст мне Мэарин. Хорошая месть, правда? Ты сам подаришь мне ее любовь. Страстную, всепоглощающую, пылкую и преданно-самозабвенную. А главное — искреннюю. Она непременно вспыхнет в твоей душе, девочка, — подмигнул он мне, — даже не сомневайся. С последним ударом сердца твоего умирающего избранника.

Избранника? Я невольно взглянула на брата и Астон расхохотался.

— Нет, не этого, сестренка. Его ты не любишь, там и забирать нечего. Настоящего избранника. Саллера. А этот… — он брезгливо указал на Петьку, — Пойдет на корм моей оголодавшей тварюшке. Он больше не нужен.

Эмина глухо вскрикнула.

— Не переживайте, принцесса, — «успокоил» ее Орваьд. — Вам нечего опасаться, по крайней мере, пока. Я вас не трону. Если получится стереть память — верну брату, еще и награду получу за героическое спасение сигилльской жемчужины. А нет… Станете моей любовницей, у меня как раз на этот случай припасены любопытные кристаллы. Жаль только — ненадолго, даже наскучить не успеете. Вы ведь связаны с ним приворотом, — кивок в сторону «графа», — и без своей пары долго не проживете. Кстати, за артефакты тоже можете мне сказать спасибо.

— Мерзавец! — опять вскипел Петька.

Рванулся к маркизу и отлетел в сторону, со всего маху впечатываясь в стену. Меня тоже поволокло куда-то, а потом с силой приложило о каменную кладку, буквально распластывая по ней. Тело мгновенно налилось свинцовой тяжестью. Неподалеку жалобно застонала Эмина.

— Вот так… — как сквозь вату донеслись до меня слова Астона. — Не мешайтесь под ногами, детишки. Ну а мы с тобой, Саллер, пожалуй, продолжим. Вернее, ты продолжишь, а я посмотрю. Сейчас начнется самое интересное. Уверен, тебе понравится.

Он начал что-то говорить… нет, не говорить — звать, властно, требовательно, то понижая, то повышая голос, и тьма за его спиной откликнулась. Колыхнулась, сгустилась еще больше, просочилась сквозь прутья решетки, надвинулась на нас, заклубилась гигантской грозовой тучей и опала вниз, обретая форму. Чудовищную. Страшную."

"Тело, сотканное из мрака и огня. Когтистые лапы, уродливая морда, покрытая толстыми роговыми пластинами. И три кроваво-красных глаза, буквально вдавленных в эту морду.

— Хорош, правда? — чуть ли не с нежностью произнес из своего убежища Орвальд. — Непросто вызвать и контролировать этот древний ужас, но, как видишь, я справился. — И тут же, без паузы, уже совсем другим, жестким, властным тоном прибавил, указывая на Рэма: — Выпей и принеси на алтарь. Калечить можно, убивать нельзя.

Страшилище недовольно заворчало.

— Я отдам тебе другого, — пообещал Астон. — Этот человек нужен мне живым.