Мужчина что (не) надо

Отчего-то он показался ей смутно знакомым, но припомнить, где его видела, Ангелина не смогла.

— Мне к Игорю Геннадиевичу. Срочно, — пробурчал он, насупившись.

— Представьтесь, пожалуйста.

— Виктор Алексеевич Прутский! Я уже общался с ним вчера по телефону.

Имя ей тоже показалось смутно знакомым.

Ангелина поспешила доложить. А когда клиент прошел в кабинет к Смерчу Геннадиевичу, шеф тут же затребовал два кофе.

Акулова поспешила выполнить приказ.

Поставила на поднос две чашечки черного кофе, сливки, сахарницу. Добавила к ансамблю вазочку с конфетами и со всем этим добром вплыла в кабинет начальника.

Принялась расставлять на столе Степанова принесенное и невольно обалдела от рассказа Прутского.

Тот, ничуть ее не стесняясь, вываливал на Игоря Геннадиевича свои проблемы.

— Она мне еще грозить адвокатами будет. Она-а-а! — говоря это, клиент буквально брызгал слюной и так активно размахивал руками, будто от комаров отбивался. — Всю жизнь просидела на жопе ровно, домохозяйка фигова. Двадцать пять лет я эту сучку, жену свою, содержал, представляете? Двадцать пять лет вкалывал как проклятый, рубль к рублю, копейка к копеечке. А она жопу растила… Аргумент у нее — я тебе троих детей родила, а ты меня на улицу… И что? Они ведь уже выросли! Младшей вот уже скоро четырнадцать стукнет, здоровая деваха, пахать на ней можно. А жена всё драит квартиру сама, готовит ведрами, наверное, чтобы я разжирел вконец. На тебе оливьешечку, на тебе тортик, Витюша. Я решил: хватит с меня. На старости лет сделаю что-то для себя. Нашел себе девочку для души, сказал честно: ухожу, надоело. Так жена в истерику! А ничего, что я четверть века на нее пахал? Пусть катится из моей квартиры! И чтобы ей от меня и рубля не досталось, дармоедке такой, чтобы ехала в свое село к маме и там с ней жила, мне плевать! Ишь ты, судом она меня пугать будет… адвоката она наймет… На мои же деньги?

Клиента трясло от злости.

И Ангелину тоже.

Зато Смерч Геннадиевич, сидевший напротив Прутского, с большим сочувствием тому кивал, всем своим видом показывал, что понимал его.

Акуловой аж треснуть шефа захотелось. Будь ее воля, взяла бы со стола папочку, свернула да отходила ею Степанова по башке за подобное сочувствие.

Голос шефа пробрался в мозг, как диверсант сквозь колючую проволоку:"

"— Не переживайте, Виктор Алексеевич, всё сделаем, защитим ваше кровью и потом нажитое имущество, не достанется оно супруге. Я научу, что нужно сделать в первую очередь.

«Неужели он правда собирается помогать этому червяку?» — кипела про себя Ангелина.

Прутский — вот кто грязь под ногами, а вовсе не она.