Мой бедный богатый мужчина

Диана кивнула и замерла на пороге кухни, прикидывая, куда поставить две шестилитровые бутыли воды, которые она держала в руках.

– Что же ты такую тяжесть таскаешь? – Розенберг без особой охоты поднялся с дивана и принял у жены воду. – Нужно было позвонить и заказать…

– Мы хотели сами все выбрать! – возбужденно перебила Мила.

От энергии розенберговской дочки Диану слегка тошнило. Приехав с мужем на защиту диссертации, она расположилась в доме совершенно по-хозяйски, норовила вскочить ни свет ни заря, чтобы приготовить завтрак, варила обеды якобы для того, чтобы Диана отдохнула, «пока я здесь». И никто не поинтересовался у Дианы, хозяйки дома, согласна ли она устраивать на своей территории банкет по случаю защиты. Больше того, назначив этот самый банкет, Диану даже не допустили к стратегическому планированию мероприятия. Она занималась только тем, что «помогала»: ездила с Милой в гипермаркет, убирала в доме, готовила столовые приборы.

– Ты уладил вопрос с Максимовым? – Мила ловко сортировала продукты, сверяясь со списком: все ли куплено. – Вряд ли Миллеру будет приятно с ним встретиться.

Профессор Максимов, бывший начальник Чеснокова, был первым Таниным мужем. Они с Миллером испытывали друг к другу взаимную ненависть.

– Уладил. – Затолкав бутылки под стол, Розенберг сладко потянулся. – Он будет на защите, но на банкет не придет. А Миллер наоборот. И двум мужьям одной жены не придется встречаться. Папаша Розенберг обо всем позаботился. А где сам виновник торжества?

– Поехал к научному руководителю репетировать доклад.

– Ну что, девчонки, по одной, и начнем готовить. – Яков Михайлович заглянул в ящик с винами и, насвистывая, достал одну из бутылок. – Или ты, дочь моя, уже в ожидании маленького Помидорчика?

– Да нет пока, – улыбнулась Мила.

Сказав, что ей нужно переодеться, Диана быстро вышла из кухни.

Она отчаянно, безумно ревновала Розенберга к Миле! Нет, боже упаси, она ни секунды не подозревала, что он мог вступить в предосудительную связь с падчерицей. Диана понимала его искреннюю отцовскую любовь…

Просто Мила была полноценным членом его семьи, а сама Диана – нет! Розенберг бурно радовался Милиному приезду, переживал за Чеснокова, и это ясно показывало: он умеет любить и заботиться о любимых. Только Диана, к сожалению, в этот ближний круг не попадает… Ей дали поиграть в хозяйку дома, пока не вернулась истинная владелица. И глупо утешать себя мыслью, что через несколько дней Мила опять уедет.

Диана переоделась, вытерла злые слезы и спустилась в кухню. Там уже наливали по второй.

«Они были бы рады, если бы я вовсе не спустилась», – подумала она и залпом выпила свою порцию.

– Но пора и начинать все-таки! – Мила вскочила и забегала по кухне, не зная, с чего начинать.