Мой бедный богатый мужчина

И если женщина – не часть его жизни, то она для него никто. И дети ее тоже никто»."

"– Я что-то не пойму, зачем вы мне позвонили, – сказал он. – Чтобы рассказать, что у вас есть семья? Так мне неинтересно. Лично я ни в чем вас не виню. Если Мила при личной встрече вас чем-то обидела, я готов за нее извиниться. Я поговорю с ней, объясню, что жизнь сложилась, как сложилась. У вас, как вы сами сказали, своя семья, а у нас – своя.

– Но я хочу общаться с дочерью! – заявил собеседник.

– Вам никто этого не запрещает. Разве Мила не оставила вам свои координаты?

– Оставила. Но я хочу, чтобы вы с ней поговорили.

– Я же обещал!

Розенберг с раздражением заметил, что его трубка погасла, а спички кончились. Прижимая телефон плечом и не выпуская стакан из руки, он пошел на кухню.

– Вы не поняли, она не отказывается со мной общаться.

– Так чего вы вообще хотите?! – Розенбергу надоело сдерживаться.

– Я хочу, чтобы вы уговорили ее вернуться из Магадана. Зачем она туда поехала? Здесь у нее семья, близкие…

– Теперь ее семья – это муж. Двадцать лет вы прекрасно жили без нее, что вам теперь-то приспичило? Или, – догадался вдруг Розенберг, – о вас стало некому заботиться?

– Да как вы смеете со мной разговаривать таким тоном?! – Знакомый барственный голос мгновенно сорвался в визг, и Яков Михайлович понял, что попал в точку.

«С какой стати я должен гадать, откуда знаю его голос? – разозлился Розенберг. – Надо просто попросить его представиться!»

Но вместо этого произнес в трубку совсем другое.

– Если вам что-то надо, сообщите мне. Но от Милы отстаньте, дайте ей спокойно жить, – твердо сказал он и подумал: жаль, что Оля не дожила до этого момента, женщинам нравится, когда отвергнувшие их мужчины впадают в ничтожество.

– Я думаю только о девочке! Как она закончит консерваторию, если будет жить в Магадане?

– Куплю ей диплом, – легкомысленно пообещал Розенберг и повесил трубку.

Нужно уговорить Милу сменить номер мобильного, решил он, а то этот заботливый папаша задушит ее своей внезапно прорезавшейся любовью.

Когда Диана, набравшись смелости, приехала в клинику, на ресепшн ей сказали, что Яков Михайлович оперирует. Она представилась, и на симпатичном личике девушки-администратора отразилась растерянность. Судя по всему, она не имела никаких инструкций на случай, если жена патрона нагрянет без предупреждения.

Ситуацию спасла Таня Миллер, спустившаяся в вестибюль с какими-то документами. Заметив Диану, она приветливо улыбнулась:

– Здравствуйте, вы к мужу? Яков Михайлович освободится не скоро, часа через два. Хотите подождать?

Диана энергично кивнула.

– Если что-то срочное, я могу зайти в операционную, но это ничего не изменит, он же не бросит работу.