Брат мужа

Понятное дело, что никто там ни к чему готовиться не поспешил, но немного сдерживающих факторов не повредит.

— Слушаю, — наученная горьким опытом и многократными рекомендациями служб безопасности банков, безлично и строго бросила я в трубку.

— Леванская Арина Родионовна? — голос абонента был крайне официальным, и я, поздравив себя с еще одним мошенническим звонком в своей жизни, собралась было положить трубку, но следующая фраза заставила замереть, — лейтенант полиции оперуполномоченный Кислов вас беспокоит. Леванский Всеволод Викторович вам знаком?

— Да… Это мой муж… — голос почему-то плохо слушался, а ноги подрагивали. Это развод, конечно, опять развод… Новый вид мошенничества… Говорили что-то про такое…

— Он сейчас в третьей клинической больнице, с сотрясением мозга и многочисленными травмами. Подъедете?

— Да… Да, конечно… Я сейчас приеду… — голос мне окончательно изменил и получился какой-то хрип, задушенный и тихий. И сердце замерло. А еще никак не выходило задать следующий вопрос… — Он… В сознании?

— Нет, но вам лучше об этом с врачом поговорить, — голос полицейского, усталый и спокойный, окончательно придавил к полу, и дышать стало мучительно сложно.

Я не смогла больше ничего сказать и спросить тоже. Просто отключила телефон, уцепилась за стену слабеющей рукой, потому что перед глазами внезапно потемнело. Выдохнула, собираясь с силами.

И пошла обратно в кабинет, передвигаясь, словно сомнамбула, никого и ничего не видя перед собой.

В голове вертелись обрывки мыслей о том, что надо предупредить завуча, и такси надо вызвать, и еще что-то такое же странное в этот момент, но я все никак не могла сообразить, что делать, за что хвататься в первую очередь.

Класс встретил бешеным гулом, и на мое появление сначала никакой реакции не последовало."

"Но, видно, что-то с моим лицом было совсем страшное, потому что буквально через минуту в классе установилась гробовая тишина.

Я прошла к столу, положила телефон, взяла сумку, уронила ее, подняла, зачем-то принялась складывать туда тетрадки, потом вынимать… И все это — в полном молчании, под удивленными взглядами учеников.

— Арина Родионовна… — наконец тихонько, чуть ли не шепотом спросила Аля, одна из немногих, кто любил мой предмет, — что-то случилось?

И столько участия было в ее голосе, что я почему-то изменила собственному правилу не посвящать учеников в личные темы, и ответила честно:

— Муж… В больнице…

Озвученная вслух ужасная новость мгновенно обрела плотность и давящую густоту, и я не выдержала.

Сумка выпала из рук, а я бессильно опустилась на стул и закрыла лицо руками.