Брат мужа

Сева родился и вырос в Екатеринбурге, жил там, пока учился в институте, а потом приехал в наш город, работать по контракту инженером. Правда, уже тогда он параллельно пробовал себя в риелторском бизнесе, и у него пошло все настолько удачно, что когда контракт закончился, Сева даже не стал его продлевать, полностью переключившись на новое дело. Мы в тот момент еще женаты не были, лишь встречались. Я заканчивала институт, он открывал свой бизнес, вкладывал туда все деньги, так что свадьба была скромной. Но я считала себя самой счастливой на свете.

Впереди была целая жизнь. И любимый человек рядом.

Как внезапно все переменилось…

Я осталась совсем одна, и ни на чью помощь рассчитывать не могла.

Даже на помощь полиции.

Участковый, высокий, крепкий мужчина, чьего имени я, к стыду своему, так и не запомнила после первого знакомства, а теперь как-то не решалась спросить, продолжал говорить, обрисовывать всю бесперспективность попыток добиться защиты у правоохранительных органов, смотрел на меня… А затем перевел взгляд на молоток в моих пальцах:

— А что вы делаете?

— Э-э-э… — Перемена темы удивила, я неловко покрутила в руке молоток, — я… Карниз прибивала… Понимаете, он так сильно бил по двери, тот мужчина, что с внутренней стороны планка отлетела…

— Давайте помогу, — кивнул участковый и, не спрашивая больше моего разрешения, шагнул обратно в прихожую с кухни, где мы разговаривали.

Я пошла следом, по пути заглянув в комнату, где Сева по-прежнему смотрел мультики.

В прихожей участковый, отставив в сторону ненужную ему табуреточку, взял у меня молоток и гвозди и принялся легко, играючи, прибивать карниз.

А я стояла, смотрела на его спину, обтянутую форменной курткой, на то, как ловко и быстро он орудует молотком, и ощущала ужасную неправильность происходящего.

Мой муж лежит на диване, смотрит мультики…

А в нашей с ним квартире чужой мужчина прибивает карниз…

Казалось бы, ничего такого, но в этот момент я как-то остро осознала, что теперь так и будет. Всегда так будет. Кто-то другой будет помогать мне по дому, чужой, равнодушный, будет что-то делать там, где раньше были только мы с Севой. В нашем с ним пространстве, нашем маленьком уютном гнездышке на двоих… Которого нет уже.

Участковый прибивал карниз, а я плакала.

И сама не понимала этого, осознала, только когда он обернулся и протянул мне молоток и оставшиеся гвозди.

— Что случилось? Алина Родионовна, почему вы плачете? — он удивленно смотрел на мое залитое слезами лицо, а затем положил руку на плечо и, помедлив, притянул к себе, обнял, — успокойтесь… Все наладится.

А я, дурочка, вместо того, что застыдиться и отстраниться от совершенно чужого человека, наоборот, прижалась к нему и зарыдала еще громче и горестней.