Муж в наказание

 Щемящая нежность исходит от него, обволакивая меня от макушки до пят. Мне так хорошо сейчас.

Постепенно улыбка его увядает, а в глазах застывает отчаяние. Он задумался о чём-то. Подозреваю о том же, о чём и я в данную секунду.

Если так и дальше пойдёт, то Эмир не увидит своего ребёнка. Он не застанет его, если будет и дальше мириться со своей участью.

— Это и есть тот самый сюрприз, о котором ты говорила с утра? — спрашивает он и я киваю, боясь проронить слезу. Он крепче обнимает меня, задушит сейчас своей ласковостью. — Диана, это самые лучшие слова, которые я когда-либо слышал, — произносит он надломленным голосом.

Чувствую, как его струящееся дыхание уже понемногу выжигает мне кожу на лице. А потом он целует меня. Забирает моё дыхание и дарит своё собственное. Этот поцелуй олицетворяет саму нежность. И она сводит меня с ума. Я вздрагиваю от удовольствия и плавлюсь, мечтая, чтобы его чувства ко мне были настоящими, а не вынужденными. Я ведь не о многом мечтаю."

"— Не говори никому. Никто не должен знать о беременности, — тихо предостерегает он, поглаживая меня по плоскому животу.

Я слегка отстраняюсь назад, чтобы посмотреть на Эмира, мысленно прокладывающего дальнейший наш путь.

— Почему?

— Так нужно, Диана. Никому, даже Марии…

Он что-то задумал. Все эти тайны появляются неспроста.

Эмир готовится к какому-то важному шагу. И я искренне надеюсь, что это шаг мы сделаем вместе.

— Я обещаю. Никто не узнает, — прошептав, оставляю поцелуй в уголке его губ.

29. Поворот не туда…

— Диана, точно ничего не нужно? Может, принести чай или травяную настойку тётушки Айсу? — встревоженно глядя на меня, Эмир заботливо вытирает мои губы платочком.

— Нет, это нормально. Уже всё прошло, — отмахиваюсь я, упиваясь его добротой и вниманием. Затем перевожу взгляд на поднос с едой и морщусь, так как новая волна тошноты подкатывает к горлу, но на сей раз я держусь. — Просто этот запах тушёных бобов…

Эмир тотчас подлетает к столику, подхватывает тарелку с упомянутыми бобами и направляется с ней в ванную комнату. Я слышу звук смывающегося унитаза, а спустя миг Эмир возвращается ко мне уже с начисто вымытой тарелкой.

— Надо бы сказать Айсу, чтобы больше никогда не готовила эти чёртовы бобы! — всерьёз он говорит, открываю нараспашку балконную дверь. Занавески отодвигает, впуская в спальню потоки свежего воздуха. Эмир лёгкой поступью походит ко мне, прижимает мою голову к своей груди и целует в темечко. — Есть ещё что-нибудь, что вызывает у тебя тошноту? Ты только скажи… Я в этом деле полный ноль.

На последнем осмотре у гинеколога госпожа Бахар предупреждала меня, что токсикоз возможен вплоть до пятнадцатой недели, а, учитывая то, что я всего лишь на двенадцатой, мучиться мне ещё от этой напасти предстоит не один раз.