Муж в наказание

 Я позволяю истерике раздавить меня и обездвижить.

— Диана, это меньшее что он заслуживает, — голос Эмира холодный, даже суровый. — Только из-за него ты находишься здесь. Если бы он был верен тебе… Если бы он был наделён теми качествами, какими наделён настоящий мужчина… если бы он держал своего дружка в штанах, мы бы не смогли повлиять на тебя. Только благодаря ему ты попала сюда… Или наперекор.

Ощущение безвыходности стало не просто моим ощущением, с которым я была вынуждена уживаться последние дни. Оно возникло не из-за банальных стечений обстоятельств. Оно стало моим высшим предназначением, которое мне не суждено изменить.

— А девушки… что стало с теми девушками, что были со мной в бухте? Вы их убили?

— Убили? Нет, что за глупости? — вырывается из его груди смешок. — Сенай господин Каплан оплатил учёбу в престижном ВУЗе Америки, Анастасии тоже перепало от него кое-что..

— Что?

— Ну, как бы тебе сказать? — хмыкает он загадочно. — Чтобы облегчить мне выбор, дедушка насильно подложил её Шаху, та поломалась немного, а затем сама проявила активность. А что с ней стало дальше, я не знаю. Надо у Шаха спросить. Но судя по тому, что наш лучший работник взял отгул, велика вероятность, что он сейчас находится с ней.

По этой милой с виду девушке и не скажешь, что она способна пойти на такие подвиги. Во имя чего трудно так сразу сказать, но, надеюсь, она не пожалеет об этом.

— С ума сойти! А Гюнь? С Гюнь что?

Задумавшись, Эмир хмыкает.

— С ней несколько сложнее, — я вздрагиваю, предполагая, что с ней могло произойти самое ужасное. Хоть она мне и не нравилась совсем, но плохого я бы ей точно не смогла пожелать. — Гюнь — сестра Софии. Она была подсадной уткой. В её обязанности входило приглядывать за вами.

Час от часу не легче.

Противно становиться частью семьи, которая способна запудрить мозги любому, ради своей выгоды.

Ненавижу! Будь прокляты они!

— Хорошо! — кулаки сжимаю от злости, смотря в глаза человека, ставшего для меня внешним раздражителем. — Тогда ответь мне на последний вопрос: кто такая Мерьям?"

"Эмир не ожидал и этого вопроса, исходя из того, как исказилось его лицо. Оно застыло, стало каменным. Но если прежде я наблюдала вьюгу в его глазах, то теперь там творится нечто страшное. Всепоглощающее пламя внутри них, а в этом адском пекле мученики заживо горят.

— Мерьям — любовь всей моей жизни, — задумчиво произносит, глядя впереди себя.

А вот я, напротив, ожидала услышать нечто подобное, поэтому сильно не удивляюсь, лишь фыркаю, посчитав все проблемы Эмира не более, чем надуманными.

— И какое отношения я имею к любви всей твоей жизни? — дерзко проговариваю, скрестив руки на груди.

— Никакое.