Муж в наказание

— Плевал я на вас и на ваше имя! — подскакивает он на ноги, тыча в него указательным пальцем, а затем словно без сил заваливается обратно. — Ваше имя ничто не стоит, если вы готовы опуститься на такой уровень безнравственности!

— Да что здесь происходит?! — не выдерживаю я, прикрикнув. Эмир переводит на меня тяжёлый взгляд под сведёными к переносице бровями, шумно вдыхая через ноздри спёртый воздух. — Что находится в этом документе?

Я выдёргиваю его из рук Эмира, но это бессмысленно. Я ни слова не понимаю, а запасы терпения полностью истощаются.

— Ты пять минут назад говорил, что у тебя нет от меня секретов, а сейчас вновь закрываешься от меня. Говори, что всё это значит?!

Эмир аккуратно забирает у меня непонятный листок, ещё раз внимательно вчитывается в содержимое.

— А это значит, что господин Каплан в лице продавца совместно с господином Рифатом в лице покупателя, не чураясь кары небесной, готовы возродить эпоху рабовладения в нашем развитом цивилизованном обществе, — оскалившись, он агрессивно сминает лист в комок и швыряет в мужчину.

На долгие секунды я впадаю в оцепенение, теряю способность двигаться, дышать, говорить.

С виду неподвижная скала в непроницаемой броне, а душа моя полностью обнажена и выпотрошена.

Внутри меня гром гремит и молния поражает, обугливая чувства до черноты."

"Мозг отказывается воспринимать сказанное за действительность. Это кажется настолько нереальным, что поверить в реальность происходящего не представляется возможным.

С сочувствующим видом Каплан старательно выпрямляет листок, приглаживая его края ладонями.

Прям воплощение сердоболия.

— Ну, договор купли-продажи — это всего лишь формальность. Это гарант того, что мы беспрепятственно готовы исполнить его требование и навсегда зарыть топор войны. Не думаю, что Диана будет чувствовать себя рабыней в поместье Чалыков. Это роскошное место и относиться к ней там будут соответствующе.

А меня спрашивать никто не собирается? Или меня здесь все принимают за скотину, которую можно продать подороже, когда хозяевам вздумается? Тогда чего ж сразу ценник на меня не нацепили?

Хотя, с другой стороны, это было ожидаемо. Не зря меня мучили подозрения.

Я — заветный ключ, с помощью которого можно обрести спокойствие, но пока я нахожусь рядом с Эмиром, не видать ему спокойной жизни.

— А как будешь чувствовать себя ты, мне интересно? — слова Эмира пропитаны презрением и глубочайшей ненавистью. — Каково тебе будет, когда ты узнаешь, что Чалыки воспитывают твоего же правнука? Ты готов продать Диану вместе с моим ребёнком?

Каплан не ожидал такого поворота событий. Бешеные глазёнки его забегали с внука на меня и обратно.

— Это уловка или ты ведёшь к тому, что твоя жена беременна?

Эмир придвигается ближе к столу.