Муж в наказание-2. Свобода любой ценой

Он губами касается изгиба моей шеи, щекочет кожу своим дыханием. Ладони его забираются под мой плащ, они уже во всю гуляют по спине, плавно спускаются на поясницу, талию, а затем Эмир накрывает живот. Он оглаживает его нежными прикосновениями и такими осторожными, словно под его ладонью тончайшее стекло.

Я не знаю, как всё это можно расценивать. Я совершенно теряюсь в мыслях, в этом буйстве различных чувств и эмоций, среди которых есть место и противоречивым, недостойных этого мужчины. И эти чувства доминируют, они оттесняют на задний план всё то светлое, что когда-то вызывал у меня Эмир.

Малышка внутри меня почувствовала рядом с собой чужака, поскольку больно пинается ровно в то место, где в настоящий момент покоится рука Эмира.

— Удивительно… Никогда ничего подобного не испытывал, — тут же шепчет он на ухо мне. — Это же было наше первое… Что это, Диана… Как это можно назвать? Рукопожатием? — улыбается он. Мне видеть его не нужно, чтобы понять, что губы его сейчас расползлись в широченной улыбке. — Ну же, малыш, сделай это ещё раз…

— Не обольщайся. Одного раза тебе и так за глаза хватит!  — горло прочищаю от хрипоты и руку его скидываю с себя. — И ничего удивительного в этом нет. Можно подумать, у Софии ребёнок не пинался во время беременности.

Внезапно во мне просыпается чувство озлобленности, граничащее с чем-то непозволительным. То, что не дозволено испытывать к женатому мужчине. Женатому на той, кого он презирал, кого теперь презираю и я. Их обоих я ненавижу.

— Пинался, наверное, — обыденно отвечает Эмир, откинувшись на стену. — Этот момент я не застал, да и не пытался.

— То есть?

— Ну, если не вдаваться в подробности, то я не трогаю Софию, а взамен на это она не трогает меня.

— А как же ваш брак? София же говорила, что вы же… — осекаюсь я, вспомнив момент не из числа приятных.

Понимаю, что выгляжу сейчас в глазах Эмира ревнивицей, ищущей повод для скандала, а мне бы совсем не хотелось питать иллюзий, иначе они вытеснять реальность за границы.

Я не ревную. Просто мне непонятен Эмир.

— Брака нет. На вечере София отыгрывала роль и слишком сильно вжилась в неё. Она забылась и позволила себе лишнего, но такого больше не повторится, — его тон мягкий, тягучий, как приторный мёд.

Тем самым он желает расположить к себе, заставить меня довериться ему, но я перевожу тему в другое русло:

— Что это было? Зачем ты отдал той женщине цепочку? — возмущаюсь я, складывая руки на животе.

— В медальоне жучок. Эльма спрячет его в туалете на то время, пока ты находишься здесь, — металлические нотки в его голосе теперь вымещают всю мягкость и сладость.

— Зачем его прятать в туалете?

— Так нужно. Если никто сюда не явится по поручению Рифата, Эльма вернёт тебе цепочку в целости и сохранности. У нас не так много времени.