Муж в наказание-2. Свобода любой ценой

— у меня не находится слов. Я на мгновение зависаю, исподлобья глядя на возвышающегося надо мной брата. Горечь сглатываю, руками дёргаю, пытаясь ослабить узел. — Назар, что ты стоишь? Освободи меня!

А он будто и не слышит меня вовсе. Не двигается. Стоит напротив, изображая из себя статую, и бездействует. Его пустой взгляд обращён сквозь меня, словно я насквозь просвечиваюсь.

Осматриваюсь по сторонам. Мы в пустующей комнате второго этажа. Я руками и ногами привязан к металлическому стулу, а на брюках моих действительно запёкшаяся кровь.

Снова поднимаю взгляд на Назара и вижу то, на что сразу не обратил внимания. Его внешний вид... Он сильно помят: на челюсти ссадины и кровоподтёки, губа разбита, а в глазах страх и бессилие. Только основываясь на увиденном, могу сделать вывод, что моего брата поработили.

Сам бы он до подобного не додумался никогда. Он не такой. Назар и мухи не обидит...

— Что произошло? — осмеливаюсь я задать вопрос, а он молчит, мысленно находится где-то не здесь. — Послушай, если ты причастен к этому, то постарайся объяснить мне, — и снова я натыкаюсь на глухие стены, в ответ никакой реакции. Моему терпению приходит конец: — Назар, твою мать! Где Диана? Где она, я спрашиваю?!

Назар наконец возвращается в реальность. Он вынимает из-за спины пистолет с глушителем, присаживается на стул, стоявший напротив меня.

Брат удивляет. Он где-то научился пользваться оружием. Со знанием дела Назар наводит на меня пистолет, а потом демонстративно кладёт его на свои колени. Приклад весь в крови, а значит им он и вырубил меня.

Эх, братишка. Что же ты творишь...

— Где Диана? Там же, где ты её и оставил. Она в твоей комнате. Я её не трогал... Пока что. Но всему своё время. И до неё я доберусь.

Этих слов было бы вполне достаточно для того, чтобы сорваться с цепи и перегрызть Назару глотку, если бы я не был прикован к стулу."

"Я разгневан, я взбешен до такой степени, что сиденье подо мной начинает плавиться, но нет от этого никакой пользы. Дёргаясь на стуле как эпилептик, я лишь доставляю себе боль, а Назару чувство превосходства над собой.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​ — Только тронь её, ублюдок! — злобно цежу я, брызжа слюной. Я искренне не понимаю в кого мой брат мог превратиться. — Развяжи меня! Сейчас же!

Назар склоняется над дорожным баулом, лежавшим на полу возле его ног. Раскрыв молнию, он достаёт изнутри хозяйственный скотч, надрывает, зубами перегрызает полоску и заклеивает ею мой рот. За секунду. С отточенным мастерством, что я и опомниться не успеваю.

— А теперь буду говорить я, — угрожающе он проговаривает, ставит локти на колени. Он потирает свою взмокшую шею.