Муж на сдачу (СИ)

 — Мы не так много потратили, я с уже сейчас верну деньги за дом, а пятьсот монет ты, наверное, сможешь мне выслать в течение трех месяцев?

Радость, переполнявшая Мариэту, погасла, будто уголёк, на который попала вода.

Всё правильно, она ехала, чтобы помочь графу снять браслет, а теперь он и без неё справится, она только будет обузой.

— Э, нет, я не готов тебя так быстро отпустить! — запротестовал Михаэль. — Мы продадим лошадь и повозку, в столицу перейдём порталом, но — вместе.

— Зачем я тебе в столице? — удивилась Мари. — Если ты не забыл, в Адижоне у меня дом, посадки, покупатели. Если я надолго пропаду, то рискую всего лишиться.

— А еще в Адижоне толпа желающих взять тебя замуж, — мрачно добавил граф, сверкнув глазами. — Одевайся, пора вставать. Позавтракаем и поедем дальше. Ты не забыла — мне надо найти тех, кто на меня покушался? Одинокий мужчина, как и одинокая женщина, всегда привлекает внимание, поэтому нам лучше появиться в столице, как семейная пара среднего достатка. Потом, я не собираюсь тебя ни кому отдавать. Ты — моя!

— Ты же можешь перенести нас порталом, зачем ехать в повозке? И что значит — твоя? Я — сама своя, а у тебя жена есть.

— Зачем оставлять о себе такие воспоминания? Мы — обычные путники, небогатые муж и жена. Доедем до соседнего поселения, продадим повозку, отойдем в безлюдное место и я нас перенесу, сначала в столицу Тропиндара, а через пару дней — в Империю. Я заберу тебя с собой, куплю тебе дом, обеспечу. Попозже все условия обговорим. Вставай!"

"Маризта не решалась откинуть одеяло — сорочка белым пятном лежала довольно далеко от кровати, не дотянуться. Разве что, дойти, закутавшись в одеяло?

Поколебавшись, она так и сделала — неуклюже сползла на пол и посеменила к сорочке.

— Ты меня до сих пор стесняешься? — изумился Михаэль. — Мы же уже были близки!

— Да, я помню, что ты видел сотню женщин, все мы устроены одинаково, мне тебя ничем не удивить, — скороговоркой ответила Мари, добравшись, наконец, до своего белья.

Извернувшись так, чтобы не оголиться полностью, она умудрилась надеть сорочку, сверкнув только голыми ногами.

— Я лукавил, — признался Михаэль. — Все женщины — разные, хоть и, формально, устроены одинаково. На одних второй раз и взглянуть не хочется, на других — смотрел бы и смотрел. От тебя я глаз оторвать не могу.

— Не надо отрывать мои глаза, — в притворном испуге всплеснула руками Мари, — они мне ещё самой пригодятся.

Граф молчал.

Обеспокоенная, женщина повернулась и увидела, что мужчина расширившимися глазами смотрит на кровать. Мари перевела взгляд туда и тихо ахнула — почти посередине белой простыни виднелись несколько кровяных пятнышек.

— У тебя женские дни? — с плохо скрытой надеждой спросил Михаэль.

— Нет.