Муж на сдачу

Оглохший от шума волн и попавшей в уши воды, наполовину ослепший от песка и слёз, раздавленный виной, он выполз на берег и замер, переводя дух, собираясь с силами перед новой попыткой…

И вдруг будто лопнула струна, открылась дверь, слетели запоры — в него хлынула магия. Опять, как тогда, после поединка с Алимой.

И вслед за магией, наполняющей живительной силой его измученное тело, пришла радость, нежность, возбуждение и непреодолимое желание обнять, прижаться, зарыться носом в волосы и не отпускать. Горькое отчаянье потеряло краски, померкло и истаяло, как лёд под лучами летнего Ока.

Перед глазами промелькнули счастливые моменты, которые он пережил рядом с Ритой…

— Мариэта?! Рита!!! Как ты? Где ты? — едва не сорвал голос, вскочив, заметался по берегу.

Теплыми волнами пришло ободрение и ожидание…

ЖИВА!!!

Михаэль взвился, как горный озлак, в немыслимом прыжке.

Найти!

Дар отозвался немедленно, магия пронеслась над побережьем, рванула вглубь материка.

Ничего. Ни малейшей зацепки. Не могло же ему померещиться?!

И тут же мягкое касание, будто к щеке прикоснулась ладошка.

Нет, не померещилась, Рита жива, она ждет!

Что же, тут он обшарил всё и под водой, и на поверхности, и на земле. Попробовать перейти по следу магии Мариэты? Михаэль сосредоточился, но нет — не даёт. Кто-то перекрыл часть канала — чувствовать чувствует, но пройти, как по путеводной нити не получается. Придется возвращаться в точку отправления — в Адижон и начать всё сначала.

Если соседи удивились, увидев, как из портала вывалился мокрый, как мышь Михэ, сжимающий одной рукой корзинку, а второй прижимающий к себе сверток, из которого, пачкая одежду, сочилась черная жижа, то вида они не подали.

Проний с сыном и племянником рубили заросли, Смияда с дочерью наводили порядок в доме.

Граф посмотрел на растение, поставил корзинку и отправился за лопатой. Бросить вот так несчастный кустик ему не позволяла совесть и ещё что-то, не поддающееся объяснению. Просто, он чувствовал, что должен посадить «утопленника», и тогда все хорошо будет не только у растения.

Тем более, время у него есть, с Ритой все было в порядке. Раз возникшая связь, транслировала легкое беспокойство и ожидание. Он знал — с его женой все в порядке, ей ничто не угрожает."

"Ничего сажать, кроме как провинившихся слуг под замок, и то — ненадолго, Михаэлю ранее не приходилось. Впрочем, одежде было уже всё равно — пятном грязи больше или меньше, спасти её не смогла бы самая ловкая прачка, поэтому мужчина полностью погрузился в работу. В прямом и переносном смысле.

О, грязь! Черная, вязкая, жирная, как масло, налипающая на всё, что к ней прикоснулось.