Мой бывший муж

Бедра широко развел и мелкими укусами осыпал внутреннюю сторону, тоже с лобком повторил, остро и болезненно сладко.

– Полонский, снимай штаны уже, – не выдержала и руками в темные волосы зарылась, чтобы хотя бы языком трахнул меня. Я или умру, или воскресну в течение следующих пяти минут. Ни больше, ни меньше!

– Какая требовательная Полонская, – оторвался от меня внизу и шепнул прямо в губы.

Я обвила ногами его, а руками пуговицы судорожно искала – мог бы и на молнии купить! Мне нужен мужчина целиком и полностью! Физически, естественно.

– Ты пахнешь коньяком и ванилью… – он буквально укусил меня в губы. – Я готов тебя и выпить, и съесть, – затем рывком поднялся и наконец разделся полностью.

Я тоже села на мягкой шкуре, сквозь ресницы вспоминая мощное тело. Я знала каждую родинку, шрамы под коленкой и аппендиксные проколы. Выемки и чувствительные места. Я знала, что губами лаская член, мошонку обязательно захватывать нужно. Вадиму нравилось острое ощущение своих драгоценных яичек в острых зубках. Длинный, толстый, ровный, с крупной рубиновой головкой и сеткой напряженных голубых вен – в очереди, в которой член мужикам раздавали, Вадиму явно достался прекрасный экземпляр. Мог бы еще совести захватить, но куда там!

– Иди сюда… – позвала мягким шепотом и пальцем поманила. Я истекала первобытной похотью, искала выход накопившемуся эротическому безумию, катастрофически нуждалась в разрядке."

"Вадим опустился на шкуру, и я оседлала его: ладонью обхватила толстый ствол и рукой вверх-вниз провела. Бархатным концом себя между ног погладила, соками смазывая, и снова ладонью прошлась до основания.

Наши запахи смешались, а тела соединились с глухим стоном томительного наслаждения.

– Мальвина моя… – прошептал и в бедра мои пальцами впился, чтобы сильнее, жестче, резче. Я, возбужденная до предела, поскакала на нем, клитором разбухшим обтираясь о короткую поросль на лобке. Низ живота скрутило, член с пошлыми шлепками входил, когда бешено насаживалась и скользила ритмично.

Вадим поднялся, об каменный пресс меня расплющивая, волосы длинные резко потянул и губы агрессивно нашел. Ягодицы с силой сжал и дважды в себя впечатал, медленно растирая, ощущая, как дрожу, как сжимаю его, сокращаясь от разорвавшего в клочья оргазма.

– Катя, можно?

Я только головой покачала. Никаких «можно», кончать в меня больше нельзя. Он прорычал что-то неразборчиво, в шею впился и на спину меня опрокинул: член вытащил сразу, в живот вжался и горячей спермой залил меня, размазывая до сосков. Неужели думал, что это до сих пор его метки? Нет, не работает это так. Они в сердце и душе любовью расцветают, а остальное под душем смывается бесследно.

– Кать, – Вадим лег на меня, чуть локтями сбавляя тяжесть, – Мальвина моя.