Муж? Я согласия не давала!

Вот только прикосновение это меня обжигает, бросает в пот. О боже… Теперь его мне для полного флэша не хватало…"

"Когда кашель меня окончательно покидает, я ставлю оставшуюся шаурму на столик и сглатываю слюну. Выискиваю быстро глазами ближайшую остановку и, внутренне ликуя, смотрю на Андрея, который обеспокоенно смотрит на меня.

- Мне пора! – практически выкрикиваю и бегу, почти роняя туфли.

- Стой! – кричит мне вслед. – Я подвезу тебя!

- У меня дела! – чуть поворачивая голову набок, пытаюсь от него отделаться.

Слышу его дыхание за спиной, но несусь к подъезжающему автобусу сломя голову. И успеваю заскочить в последний момент. Прислоняюсь к поручню у окна и вижу, как Андрей смотрит на меня сквозь стекло. И взгляд такой, что у меня мурашки по коже…Брр...

- Диана? – раздается вдруг справа от меня давно забытый голос.

Медленно, словно в замедленной съемке поворачиваю голову, внутри замираю от плохого предчувствия, и оно меня не подводит. На сиденье сидит…

- Надежда Викторовна, - киваю, поджимая губы.

Мать Алексея, бывшая актриса театра. Даже удивлена, что она соизволила ехать в автобусе.

- Давно не виделись, - растягивает уголки губ в притворной улыбке, а сама щурит глаза, окидывая меня своим пронзительным взглядом с ног до головы.

Выискивает изъяны, как обычно.

- Несколько лет, - киваю, а затем хлопаю себя по карманам.

Черт, как же так. Сумка-то осталась в ресторане. Надеюсь, Васька не забудет забрать мои пожитки домой. Автобус начинает тормозить на очередной остановке, и я замечаю проверяющего, как раз ожидающего очередной автобус. Ой-ей, и что делать?

- На проезд не найдется? – обращаюсь к бывшей свекрови, как единственному лицу, что сейчас может мне помочь.

- Что? – ее глаза выпучиваются, но затем она лезет в сумку и протягивает мне пятидесятирублевую купюру.

Не обращаю внимания на выражение ее лица и несусь к водителю.

- Один билет, - торопливо говорю, и как раз успеваю оплатить проезд к тому моменту, как заходит контролер.

Возвращаюсь на свое место, помахав перед теткой билетиком, и сталкиваюсь взглядом с матерью Лешки.

- Да уж, - стискивает, расплющивая, губы. – Совсем ты опустилась, Дамировна. Ребенка-то есть, на что кормить?

Вот оно, то самое ехидство, из-за которого мне было с ней тяжело. Все ей было не так – стираю не так, глажу, кушать готовлю неправильно, сына ее люблю недостаточно.

- Уж поверьте, есть на что, - стискиваю челюсть, чтобы изо рта не вырвались оскорбления.

- Ну-ну, - улыбается она, хитро поглядывая на меня, - замуж, как я вижу, так и не вышла. Неудивительно.

Надо же, какая глазастая, уже и отсутствие кольца на пальце увидела. Стискиваю ладони в кулаки, впиваясь ногтями в ладони до боли, пытаясь остудить собственное раздражение.