Чужой муж

Понял, что сейчас своим появлением все испортит. Поэтому повернулся – и ушел, ступая так осторожно, словно даже звуком своих шагов опасался помешать встрече матери и дочери.

К тому же он понял, что не Тася первая должна была узнать про Маргариту. И даже не Лиля.

Первым должен был обо всем узнать Шульгин, потому что эта новость все меняла в их жизни!

Однако легко ли вот так прийти к лучшему другу и потребовать, чтобы он отдал тебе свою жену, потому что ты когда-то спас ему жизнь?.. Поэтому Михаил Иванович решил начать с другой новости, которая гораздо больше подходила для разговора двух мужчин, двух старинных друзей, чем склоки из-за женщины – пусть даже такой необыкновенной и любимой, как Тася.

Новость эта была – предстоящая поездка Говорова в Москву, в ЦК: для перевода его на работу из горкома – в обком партии.

Говоров по пути прихватил бутылку, а у Шульгина в его потребкооперации секретарша оказалась такая же расторопная, как Руфина Степановна. Через минуту письменный стол Дементия был уставлен тарелками с закусками, и два друга, которые давно уже не сидели вместе, пили, ели и обсуждали новое назначение.

Михаил Иванович опьянел как-то слишком быстро и все говорил, говорил об этой поездке, размышляя, как бы поскорей перейти к главному – к Тасе, но не мог выбрать момента – и снова заводил речь об одном и том же:

– В Москву завтра, в Москву! С самим Леонидом Ильичом буду встречаться и разговаривать!

– Представляешь, ты в обкоме! В обкоме! – вторил Шульгин, простодушно радуясь за друга. – Заслужил потому что.

– Но пока вторым! – уточнил Говоров. – Хотя бы присмотреться, что да как. Слишком много у них в руководстве молодежи! Но мы, фронтовики, им покажем!

– Ага! – согласился Шульгин, чокаясь с ним. – Давай!

– Давай!

Выпили.

«Сейчас скажу!» – решился Михаил Иванович. Однако начал издалека:

– Так что теперь, Дементий, либо наверх – либо закопают меня. И никто не узнает, где могилка моя.

Шульгин чуть не подавился пирожком:

– Это что это – закопают?!

– Человека я убил, Дементий, – признался Михаил Иванович.

– Миха, ну вот что ты несешь?! – рассердился Шульгин. – Ты вот пьяный уже!

– Кто пьяный? – хмыкнул Говоров.

– Ты!

– Пьяный! – Михаил Иванович наполнил рюмки снова. – Ты у Полищука спроси: он мой пистолет с отпечатками до сих пор в сейфе своем держит. Так что я у него во на каком крючке!

Говоров согнул указательный палец и для убедительности помахал им перед носом Шульгина.

Однако тот по-прежнему смотрел недоверчиво.

– Помнишь, у нас в горкоме работал Трухманов – тихий такой, гнида! – при тебе?

Шульгин кивнул.

– Ты еще тогда сказал: кому этот безобидный человек помешал, кто его?..

– Ну?!

– Так вот я его! Я его завалил.

– Твою мать… – выдохнул потрясенный Шульгин.