Чужой муж

Раскачиваясь на месте, рыдаю, пока силы не иссякают. Потом падаю в подушку лицом, дышу ровнее, но слезы бежать не перестают.

Подсохшие было ранки на сердце снова вскрылись и кровоточат с новой силой. От боли уши закладывает.

- Саша... дочка... - выдергивает из болевого шока голос мамы, - ты чего? Я думала, ты гулять пошла...

- Погуляла уже.

Чувствую, как просаживается матрас за спиной, как нежная теплая рука гладит плечо, затем касается волос.

- Ты у меня не заболела, солнце?.. Это тебя так парень твой обидел или ПМС разыгрался?

- ПМС, - пытаюсь отшутиться, - хочется кого-нибудь убить и съесть."

"Мама тихо смеется и, похлопав меня по плечу, поднимается.

- Вставай, лежебока, идем обедать.

Выходит из комнаты, а я, быстро вытерев щеки ладонями, переворачиваюсь на спину и задумываюсь.

ПМС...

Разве он не должен был начаться и закончиться еще в городе?

Ежась от побежавшего по рукам озноба, сажусь в кровати и начинаю судорожно рыться в памяти.

Когда у меня была последняя менструация? В прошлом месяце, вроде. В самом начале.

А сейчас уже конец следующего...

Мгновенно задохнувшись от ужаса, открываю рот в немом крике.

Глава 43.

Олег.

Действительность качается, ускоряясь, начинает подскакивать на месте, а затем, рванув с места, превращается в карусель. За считанные мгновения раскручивает меня до приступа тошноты.

Зажмурившись, сдавливаю виски руками. Скорость начинает падать, но зато долбящая в ушные перепонки музыка, вскрывает череп крючьями.

- Бля-а-а-адь!..

Порываюсь встать с дивана, но кто-то толкает меня в грудь и, я падаю обратно. Разлепляю глаза, пытаюсь сфокусировать зрение и вижу Антоху надо мной.

Он тоже пьян, стоит, покачиваясь. Ржет, глядя на меня.

- Сигарету дай! - перекрикиваю музыку.

Он вынимает пачку из кармана, выбивает из нее сигу, сам прикуривает ее и протягивает мне.

Жадно затянувшись никотином, расслабляюсь.

Хорошо.

Хо-ро-шо...

Зависнуть бы в этом состоянии навечно.

Шум отступает на задний план. Дурман утягивает на дно, а я не сопротивляюсь. Блаженно улыбаясь, отдаюсь его теплым волнам.

- Олежа... Олеж... - каким-то чудом достигает разума чей-то нежный голос, - спишь?..

- Ммм...

- Олеж... пойдем со мной...

Саша?.. Мышонок мой зовет?

Уснувшая было сердечная мышца трепыхаться начинает. И я вместе с ней. Сам себя за волосы из болота дурмана вытащить пытаюсь.

- Саша... - ворочаю распухшим языком и чувствую чью-то руку на груди, следом к шее прижимается влажный рот, - Са-а-аш...

- Какой Саша? - тихий женский смех, - это же я...

- Бл*дь, Вик... ты видишь, он в говно! - а это, кажется, Тохин голос, - не трогай ты его, дай поспать человеку...

Разочарование и горячая благодарность другу так и остаются невысказанными, потому что уже в следующую секунду я отключаюсь.

Сон тяжелый, крепкий, но мучительный, потому что окрашен во все оттенки боли.