Муж бывшим не бывает

А главное - у нас была любовь. Мы не знакомы со словом «измена», в наших отношениях никогда не присутствовал третий. Это дорогого стоит.

Мы засыпаем в обнимку и под одним одеялом. Я всю ночь довольно улыбаюсь сквозь сон. Вова согревает меня своим теплом. Мне нравится чувствовать дыхание Владимира на своей коже, нравится просыпаться от его сонных поцелуев. Как же хорошо. И ничего больше не хочется, ничего больше не надо для счастья. Только бы Вова всегда так меня обнимал и согревал.

Утром я просыпаюсь раньше Владимира. Любуюсь его спящим лицом. Сердце трепещет. В груди становится тесно от распирающих меня чувств. Привстаю на локте и целую Вову в губы. Рискую разбудить. Но не могу сдержаться, хочу целовать его.

Вова ожидаемо просыпается. Сразу опускает тяжелую руку мне на спину и вжимает в себя. В следующее мгновение перекатывается на меня сверху. Он так и не открыл глаза, как будто находится в полусне. Подминает под себя мое тело, опускается лицом мне в шею и теряется там. Целует тонкую кожу, слегка прикусывает ее в чувствительных местах, следом рисует языком узоры.

Между ног сладко ноет и пульсирует. С каждым поцелуем желание нарастает. Мне хорошо уже от одного осознания, что у нас есть вот такое ленивое утро. Хочу, чтобы их было, как можно больше. Опускаю веки, отдаюсь во власть Вовы.

Нас прерывает громкий звонок мобильного. Встрепенувшись, Вова отстраняется от меня. Сон мигом исчезает с его расслабленного лица.

- Ну кто в такую рань.… - он слезает с меня и с обреченном вздохом тянется к мобильному на тумбочке.

Смотрит на экран. Хмурит брови ещё сильнее.

- Алло, - недовольно.

Несколько секунд он смотрит в подушку перед собой, а затем я замечаю, как кровь отливает от лица Вовы, делая его бледным как простыня…

Глава 33. Я здесь. Я рядом

Испугавшись, резко сажусь на постели. Я вижу, как у бывшего мужа синеют губы. В груди проснулось плохое предчувствие.

- Когда?.. Я сейчас приеду.

Телефон выпадает у Вовы из рук. Несколько секунд он смотрит перед собой стеклянными глазами, а потом подскакивает с кровати и хватает со стула брюки. Натянув на себя, снова замирает, упав рукой на стол.

Мне не просто страшно подать голос, мне страшно пошевелиться. Потому что в таком состоянии я не видела Вову никогда. Он согнулся, опираясь на стол, и выглядит так, будто его покидает жизнь.

- Папа умер, - произносит едва слышно.

У меня обрывается сердце. С силой хватаюсь за одеяло и сжимаю, вонзая ногти. Натягиваюсь струной, часто-часто дышу. Но каждый вдох болью отдает. Горло стягивает колючей проволокой, тело пробирает озноб.

- Мне надо ехать.

Вова выпрямляется, хватает рубашку. Но всё равно остается очень ссутуленным. Плечи осунулись, голова опущена. В рукав попадает только со второго раза. Его движения неловкие, растерянные.