Бывший муж

И правда, чего это ему слушать такие гадости про родителей, если можно бегать и лазать по деревьям?

— Далеко не уходи, — велела я. — Тут снегу до пояс. Провалишься и не достану, или достану уже без сапог.

— Ну, мам, — проканючил Илья. — Я буду так, чтобы ты меня видела.

Я кивнула. Машину мы приткнули к обочине недавно чищеной от снега дороги. Движение здесь не активное, никому она мешать не должна. Илья унесся к деревьям, выдергивая из снега тонкие ноги, смешно их подкидывая, я полезла за лыжами. Здесь было и зимой красиво. Снег последние дни активно шел, несмотря на то, что март на дворе стоит. Облепил деревья и кусты снежными шапками, ветки гнутся.

У дороги росла рябина. Тонкая, высокая. На ней еще сохранились ягоды, правда, уже скорее не красные, а оранжевые. Птицы, что клевали их, нарушили красоту снежного убора, но и так рябина — словно на картинку. У меня карандаш в руки запросился. Такое дерево упускать нельзя! Посмотрела на сына — близко. Подумала, я же быстро. Несколько набросков. Можно было сфотографировать на телефон, но если была возможность, я старалась рисовать сразу, с натуры.

Я решилась и полезла в бардачок, карандаш и листы бумаги у меня всегда были. Села, оставив дверь открытой, принялась рисовать. Увлеклась, наверное, хотя если судить по рисунку, вряд-ли надолго. Когда крик раздался, я даже не сразу сообразила, долгие доли секунд не понимала, что к чему. Потом дошло — мы у леса. Кроме меня и Ильи здесь нет никого. Сердце зачастило, забилось, я выскочила из машины, спугнув с рябины стайку берез.

— Илья! — крикнула я. — Илья, где ты?

Белый снег, чернеющий лес, Ильи не видно. Паника к тому моменту накрыла с головой. И ни слова в ответ… к счастью, от страха мозги не вырубило полностью, и до меня дошло, что можно просто бежать по следам в снегу, они приведут меня к сыну.

Илью я нашла под деревом. Он осоловело хлопал ресницами, и уже одно это успокаивало — живой. На дерево полез! И с него же и свалился. Вот не разрешала же далеко уходить… но страх за ребенка быстро подавил вспыхнувшее негодование.

— Ты как? — торопливо спросила. — Испугался? Ничего страшного, снег мягкий. Сейчас я тебе помогу.

Снег и правда был мягким, глубоким. Я присела на корточки перед сыном и тогда только поняла, что дело не ладно. Илья был белым, почти как снег, который все вокруг заполонил. Я принялась отряхивать его с сына, не решаясь сразу поставить его на ноги, и моя рука задела что-то острое. Блядь, кость, тут же решила испугавшись я. Вообразила себе кость, торчащую из открытого перелома ноги. Это была не кость, но спокойнее не стало.

— Мама? — тихим испуганным шепотом спросил Илья.

Из его ноги, чуть повыше колена торчала палка. Будто, блядь, специально заточенная.