Бывший муж

— Надеюсь, через неделю ты будешь без нее, — сказала я в последней попытке пробить его броню.

Он медленно выпрямился, чуть поморщившись, — нога болит, догадалась я. Посмотрел на меня. И, наверное, именно в этот момент мне стало по настоящему страшно. Нет, как такого самого Ярослава я не боялась. Я свято верила в то, что он никогда меня не ударит. Не сделает больно. Меня пугало то, насколько он намерен изменить мою жизнь. В этот момент я поняла, что перемены неизбежны, как бы я им не сопротивлялась.

— Возможно ты думаешь, что я тебя ненавижу, — мягко сказал он. — Но нет, я горжусь тобой, Ян. Честно.

Замолчал, подбирая слова. А я подумала — что мне его гордость мной? Где она была семь лет назад? Где он был семь лет назад, когда мы так легко сломали все то, что пытались строить? Нет от нее никакого толку, разве мое эго потешить.

— Ты сильная, — продолжил он, подхватывая люльку. Замер с ней в руках, разглядывая крошечное лицо младенца. — Но знаешь… иногда ничего не зависит ни от нас, ни от наших сил.

Он ушел, причем клянусь — девочка смотрела на меня столько, сколько смогла. Меня лихорадило. Я то бросалась что-то делать, то сидела и смотрела в пустоту. Все валилось из рук и его слова не шли из головы. Илья смотрел на меня недоуменно, я привычно вымучивала ему улыбки. Несколько раз звонил Антон, я просто не брала трубку. Надеюсь, он снова уедет, и мне не придется думать хотя бы о нем.

А ночью я подхватила одеяло с подушкой и пошла к сыну. Глодало неясно предчувствие неприятностей. Дерьма, которое только и ждет, когда я в него вляпаюсь. Хотелось к сыну. Такой уже большой… Я надеялась, что он спит и моего вторжения не заметит, но нет.

— Мам, ты чего? — удивился он, приподнявшись на локтях.

— Кошмар приснился, — соврала я.

Илья хихикнул над глупой мамой и подвинулся, освобождая мне место. Я обняла его и попыталась в уверить себя в том, что все делаю правильно. Что семь лет назад поступила верно, обрубив все концы и уехав с одной лишь фотографией. И сейчас, когда подхватываю эти самые оборванные концы и пытаюсь связать их узлами ради моего маленького семилетки.

— Ты ревнуешь? — спросила я. Не смогла сказать папу, и выдавила — отца? К Кате.

— Не знаю, — ответил в темноту мой сын. — Он пока какой-то не настоящий. И девочка тоже. Как будто не взаправду. Я еще не привык."

"Я поцеловала его в теплую макушку. На кровати полуторке вдвоем было тесновато, но уходить не хотелось. И спать тоже. Мне казалось, что стоит мне уснуть, мне будут сниться чужие младенцы и их папаши. Будут душу бередить неясные чувства — ну его! Не буду спать и все, проблема решена.

— Я не знаю, какое ты занимаешь место в его жизни, — сказала я. — Но в моей ты просто фундамент. Ты маленький, но я держусь только на тебе.