Бывший муж

Я слишком глупа. Мне нельзя оставаться здесь, в этой съемной квартире, которая так и не сумела стать мне домом, даже пытаться не стала. Сюда он вернется, а я… не выдержу еще одной встречи. Нужно уходить.

— Поедем к дедушке, — сказала я спящему уже ребенку.

Сколько я смогу унести? Немного. Значит буду брать только самое необходимое. Детские вещи, любимую игрушку, бутылочку, подгузники, смесь… На тумбочке возле двери лежит стопка денег. Когда он успел их оставить? Я идеалистка, да. Я их не взяла, а рядом с ними положила свое обручальное кольцо — рвать так с концами. Зато взяла одну из фотографий. Свадебную… Гордая, глупая…

Спящий Илюшка оттягивает руки. Рюкзак тяжел, несмотря на то, что я взяла лишь самое необходимое. Мне бы коляску, но толкать коляску по подтаявшему мартовскому снегу это подвиг, который мне не по силам. Ноги вязнут, моросит дождик, прижимаю ребенка к себе и наконец плачу, а дождь и подступившая темнота скрывают мои слезы. Я думаю о папе. Я знаю, что он скажет. «Я же говорил». И прав будет — говорил. Но… идти больше некуда.

Я успеваю на последнюю электричку. Ехать придется пару часов до соседнего городка, затем куковать на вокзале и ехать оттуда уже первой электричкой. Илюшка не раз просыпался. Подогреть смесь в пригородном поезде было негде, холодную он пить не хотел, давился и плакал, и я плакала тоже — от беспомощности. И трусливо думала о том, как хорошо было бы вернуться. Сделать вид, что ничего не было. Что я снова в него верю, ему верю. Он бы засмеялся и меня к себе прижал, а я бы уткнулась лицом в ямку под ключицей и полной грудью вздохнула его запах. И все было бы правильно. Только… не будет этого. Не в этой жизни.

— У тебя сильная мама, — улыбнулась я своему мальчику. — Все у нас с тобой получится. Я тебе обещаю.

Он посмотрел на меня так серьезно, словно понимал. Маленький человечек, который от меня зависит. И я обязана сделать так, чтобы ему хорошо было, и плевать, что на душе волки воют.

— А потом, — продолжила я. — Когда твой папа придет за нами, а он придет… мы скажем, что он нам не нужен."

"Илюшка засунул большой палец в рот и уснул. Я прижала его к себе, а свободной рукой полезла в рюкзак. Достала фотографию. Посмотрела. Господи, какие мы счастливые… были, когда-то. Появился соблазн приоткрыть окно и выбросить фото в наступающую ночь, в проплывающий мимо темный лес, но я сдержалась. А потом, уже на пересадочной станции в кармане куртки завибрировал телефон. Меня бросило в жар и одновременно в холод. Да, я гордая. Но если он хотя бы обещает… если он попросит меня вернуться… Но звонил папа, а руки у меня тряслись, я даже вызов не сразу принять смогла.

— Все хорошо? — спросил он.

Папа чувствовал, когда мне плохо.