Бывший муж

Я видел, что она сразу зацепился взглядом за модель BAUER SUPREME стоимостью больше пятидесяти тысяч. Погладил ладонью плотную кожу, взял в руки, взвесил, словно прикидывая, потом поставил на место. Прошелся вдоль стендов. Продавец-консультант стоял в стороне, не вмешиваясь. Наверное, он как и я понял, что пусть этот мальчик не знает названий всех брендов, но он точно знает, в каких коньках на льду будет лучше всего.

— У меня такие, — сказал он и указал пальцем на тоже достаточно дорогую модель. — И еще есть пара попроще.

— А какие бы хотел ты?

Его взгляд снова метнулся к той паре, что он приметил с самого начала, но он только покачал головой.

— Никакие. Слишком дорого, да и есть у меня коньки. И клюшка. Все есть. Мама покупает.

— Я пропустил семь твоих день рождений, — тихо сказал я. — Позволь мне их подарить. Просто померь.

Илья вздохнул, ему пожали коробку с нужным размером. Коньки ладно сидели на ноге, большего я не понимал, я никогда не увлекался хоккеем. Затем расшнуровал их и обратно в коробку сложил.

— Нет.

— Почему?

— А что я буду вам должен, если приму такой подарок? Пусть вы мой отец, но вы все равно чужой. А принимать подарки у чужих нельзя.

Осколок сожаления снова заворочался где-то в глубине моей души. Хотелось поорать, пнуть ногой манекен, разбить его на осколки, плевать, на больную ногу. Хотелось ударить кулаком в стену так, чтобы на костяшках выступила кровь, испачкала нежный беж краски неопрятными кляксами. Но… мне четвертый десяток пошел. Если я чему то и научился за это время, так держать удар и себя держать. В руках. Поэтому я только улыбнулся.

— В данный момент должен я. Тебе. И, Илья… я не исчезну больше из вашей жизни. Я тебе не нравлюсь, но нам придется привыкать друг к другу. Я, к тому что теперь в не коем роде ответственен за тебя. Ты научишься принимать мою ответственность. Нам обоим придется учиться.

— Мама обидится, — тихо сказал он.



Я сел перед ним на корточки и колено отвратительно щелкнуло, но плевать, на весь мир плевать.

— Я поговорю с ней, — обещал я.

Она все поняла. Стояла в большом фойе, ждала нас. Увидела издалека, и конечно же коробку у сына в руках увидела сразу. Но это никак на ней не отразилось, она тоже научилась держать себя в руках.

— Я купила тебе горячий шоколад, — улыбнулась она сыну и протянула стаканчик с крышкой.

— Можно я здесь на катке попробую коньки, мам?

Она кивнула. Каток был залит здесь же, на первом этаже, лед, наверняка, искусственный, но, наверное, ребенку, который горит желанием первый раз опробовать свои коньки это не так важно. Он убежал переобуваться, мы с Яной остались вдвоем. Я решил, что самое время и протянул ей тонкую пачку документов, которую носил с собой и никак не решался отдать.

— Что это?

— Счет.