Музейный артефакт

– Но это только половина приказа! Ты не провозгласил, кто именно покарал этого шайтана!

– Смиренно смею заметить, что это не так, о лучезарный Шейх! – ответил Фарид, кланяясь. Несмотря на покорную позу и низкий поклон, голос его звучал твердо.

– Во дворце знают, кто свершил правосудие!

Шейх обернулся, вопросительно глядя на своего помощника. Ибн Шама опустил голову, многозначительно прикрыв веки."

"– Да, Великий Шейх. Он оставил красную розу в белой материи, и наши враги поняли, что это цвета ассасинов…

Но такое пояснение не успокоило Шейха.

– Надо не оставлять намеки, а прямо провозглашать, что исполнена моя воля! Стрелы не намекают, на них стоит метка хозяина!

– Но разве плохо, мой повелитель, если стрела вернется и может быть использована еще раз? Или даже два, три раза? Особенно, если это дорогая стрела, которую долго изготавливали и на которую затратили много труда, – возразил Фарид.

– Я сам решаю, куда лететь моим стрелам!

– Прости, великий, мою дерзость и самонадеянность! Я поразил врага и вернулся. И то, что тебе раньше моего возвращения стало известно о гибели презренного аль-Мулька, лишний раз говорит, что в стане врага имя твое произносится с почтением и трепетом. Мой знак окончательно разъяснил: это твоя карающая десница дотянулась до шайтана!

– Много говоришь, причем без моего разрешения! – снова сверкнул глазами Великий Шейх. – Лишь я один могу оценить твои заслуги и проступки. Пока что мне ясно: ты побоялся уйти из жизни с моим именем на устах, как поступают лучшие воины-исмаилиты…

– За тебя и Аллаха я в любой момент могу отдать свою жизнь! – Фарид дерзко смотрел на Шейха, ясно понимая, что проживает последние мгновения.

И не ошибся.

– Посмотрим, – со зловещей улыбкой произнес Старец Горы. – Окно открыто, за ним начинается рай, в который я тебя отпускаю.

Фарид понимал, что сейчас все решают мгновения. Либо ему суждено разбиться о камни на дне пропасти, либо погибнуть позорной смертью труса и отступника. По сути, выбора не было. Он бросил взгляд на повелителя – три прыжка, и вот он уже на подоконнике стрельчатого окна, за которым открывался умиротворяющий пейзаж лежащей далеко внизу цветущей долины. Совсем близко парили крупные вороны, которые через минуту начнут клевать его тело… Инстинктивно Фарид прикоснулся губами к оскаленной морде льва на своем перстне, вцепился во внешние каменные своды окна, напрягся, сердце замерло, похолодевшее тело уже чувствовало летящий навстречу воздух последних мгновений…

– Стой! Вернись!.. – раздался окрик, которого юноша втайне ждал, хотя и не надеялся, что он последует.

Фарид все же спрыгнул с окна, но не в пропасть, а в другую сторону, и упал: ноги не держали.