Музей смерти

 – Никогда не буду с пеной у рта доказывать, что бога нет. Может, и есть, мне все равно. Я не религиозен.

– А все же признайтесь, – у собеседника задорно заблестели глаза, – вы прибыли сюда с тяжелого похмелья – уж простите за правду. У вас была непростая ночь, что-то с личной жизнью не в порядке, нерешенные проблемы, психологический груз прошлого – рискну предположить, что это военное прошлое. Вы уже час на нашей территории. Вам легче?

– Да, – кивнул я.

– Постойте под куполом крематория, – посоветовал Якушин. – Проблемы решатся, здоровье улучшится… – Его пристальный взгляд словно вскрывал мою черепушку. – Не сразу, конечно, но со временем – обязательно.

– Спасибо, я подумаю.

– Атаракс? Фенибут? – Он продолжал поражать своей проницательностью. – Но препараты слабые, верно? Они не помогают. Сейчас вы перешли на сильный транквилизатор, рискну предположить, что это феназепам."

"Я молчал. Нет, не мог он об этом знать из «открытых источников». Да и зачем? Я никому не рассказывал, в социальных сетях своими проблемами не делился.

– Если хотите, можете рассказать.

И самое смешное, что я начал рассказывать – через смущение, неловкость, как будто у нас обоих вагон времени и нам больше нечем заняться! Сам я не местный, родом с Искитима, но в город переехали, когда мне стукнул год. Детство и юность в Новосибирске, дважды бросал учебу в электротехническом институте, отсюда и пошло – служба в десанте, недолгая гражданская жизнь, контракт, военное училище, «силы специальных операций» – говоря по-простому, спецназ. Дагестан, Осетия, Чечня. В 12 году – Ливия. Миссия секретная, страну разорвали на куски, Каддафи уже прихлопнули в ходе наступления на его последний оплот в Сирте. Формально наша группа охраняла гуманитарный конвой, фактически – все покрыто мраком. Спецслужбы не раскрывают свои тайны. В обстановке секретности погрузили в пикапы на аэродроме ящики с секретной документацией, повезли в Аль-Шейх. Кто-то предал – слил информацию исламистам. Группа подверглась нападению, потеряли три джипа, но сохранили пикапы и костяк отряда. За груз тряслись, как за мать родную – резонно подозревали, что там не тюльпаны! Пикапы прорвались в заброшенные автомастерские, там и держали полтора часа оборону от семи десятков исламистов. Из двенадцати человек – четверо погибших, двое ранены (по счастью, выжили, но из спецназа ушли), а перед вашим покорным слугой долбанула реактивная граната, и весь мир после этого стал фиолетовым. Бронежилет и шлем уберегли от осколочных ранений, но заработал тяжелейшую контузию, несколько компрессионных переломов, после чего долго восстанавливались зрение и слух. Надо мной работали психологи, неврологи, офтальмологи – то самое дитя без глаза у семи нянек.