Мутанты

Грузный, небритый бармен поднял мутные, полусонные глаза и даже не шевельнулся:

– Что, трубы горят?

– Налывай! Швыдко, швыдко ! Ты що, батько не побачив?

– Мне на твоего батьку… с прибором, – вяло ухмыльнулся тот. – Нету виски. Нема, понял?

– Як же немае? – обескураженно возмутился Лях и указал на барную полку. – А це що? Моча, чи що?

– Ну вы достали, хохлы. – Бармен сгрузился со стула и стал пересматривать на свет остатки в бутылках.

Столь дерзкого неуважения Гуменник уже вытерпеть не смог. Он молча выслушал перепалку и внезапно ожег стеком стойку – висящие над головой бокалы брызнули на пол.

– Хозяина до мене!

Дремлющие контрабандисты враз проснулись, зашевелились, бармен меланхолично достал из-под стойки бейсбольную биту, а возле Ляха возник губастый и стриженный наголо охранник.

– Це ж провокация, – догадался наконец телохранитель и, прикрывая собою шефа, крикнул: – Стоять! Перед вамы повноважный представнык презыдента Украини Гуменник! Геть, кажу!

– Тю! Та це ж Гуменник, хлопцы! – послышался радостный, но похмельный голос из зала. – Сам батько! А с ним Геббельс!

И сразу же словно ветер зашелестел листвой:

– Ну? Тот самый Гуменник? Бандера недобитая?

– Да точно он! Петух хохлатый! Живой, как в телевизоре!

– Братва, он тут права качает!

– Уходим, – шепнул Лях. – Твои конкуренты… Це ж Восточная Украина, предатели…

Лях защищал доверенное ему тело профессионально: тычком опрокинул охранника и, пока контрабандисты чухались, метнул в них стул и стал отступать к выходу, прикрывая шефа. Тот был настолько обескуражен, что и про стек забыл, пятился за спиной телохранителя и опомнился, когда оказались на улице.

– Драться хочу! – крикнул он, вырываясь из рук Ляха. – За мной!

– С кем драться? – Мудрый Геббельс тянул его вдоль улицы. – Москальские гузнолизы! Пошли, батько! Сам подумай: кто они, а кто ты? Ты Гуменник!

Несколько разъяренных контрабандистов выскочили на крыльцо, однако Лях успел втащить батьку в переулок, где они пошли шагом, дабы не оскорблять достоинства важного государственного лица.

– Прикажу закрыть кабак! – все еще духарился батько. – Где голова?

– Кто ж его знает? Мабуть, еще мутанта ловит.

– Нет, Лях, шо происходит? Мене ж у Братково хлибом-силью зустричалы!

– Як же ж, помню.

– Здесь шо, власти нема?

– Партызаны, батько! Беззаконни люды.

– Вези меня в резиденцию, – велел Гуменник. – Я знаю, кто за происки и провокации ответит!

– На чем же я повезу? Транспорта нет, все еще спят. Тем часом в дальнем конце переулка целая толпа народу показалась, вроде даже с плакатами.

– Це що там? – обрадовался батько.