Муссон

Шлюпки низко сидели в воде под тяжестью слоновой кости, а у Тома в корабельном несгораемом ящике было заперто почти сто унций золотого песка.

Когда Аболи сказал Фалло и Зете, что оставляет их у родичей до своего возвращения в следующем сезоне, они разразились воплями отчаяния и ручьями лили слезы.

Сара ругала Аболи за такое обращение.

— Почему ты так жесток, Аболи? Ты заставил их полюбить тебя, а теперь разбиваешь их маленькие сердца.

— По пути к мысу Доброй Надежды они умрут от ужаса и морской болезни, а даже если выживут, каждый день будут тосковать по своим матерям. И сделают мою жизнь такой же несчастной. Нет, пусть остаются здесь и ждут меня, как пристало хорошим женам.

Горе двух девушек волшебным образом развеяли прощальные подарки: бусы, ткани и ручные зеркальца, которыми оделил их Аболи. Эти подарки делали их самыми богатыми женщинами в деревне. Обе улыбались, махая вслед высокой фигуре за рулем первой шлюпки.

Когда в начале следующего сухого сезона они вернулись в землю лози, Фалло и Зете были на сносях — их гладкие черные животы выпирали из набедренных повязок, а груди стали похожими на спелые дыни. Они родили с разницей в несколько дней.

Сара служила повитухой и приняла двух здоровых мальчиков.

— Клянусь Богом! — воскликнул Том, разглядывая младенцев. — Никакого сомнения, что они твои, Аболи. Беднягам не хватает только татуировки, чтобы быть такими же уродливыми, как их отец.

Аболи совершенно переменился. Его отчужденное достоинство и величественная королевская осанка исчезали, когда он держал на коленях слюнявых сыновей. Татуированное лицо, внушавшее ужас тысячам врагов, стало довольным и почти красивым.

— Этого зовут Зама, — сказал он Тому и Саре, — потому что он будет великим воином. А этого Тула, потому что он будет поэтом и мудрецом.

Этой ночью, в темноте их хижины, Сара прижалась щекой к Тому и прошептала ему на ухо:

— Я тоже хочу сына. Пожалуйста, Том. Пожалуйста, мой дорогой, подари мне сына, чтобы я могла обнимать его и любить.

— Я постараюсь, — пообещал он. — Постараюсь от души.

Но годы шли — в Форте Провидения ли, в экспедициях в землях лози, на мысе ли Доброй Надежды, — а Сара оставалась крепкой, высокой, с плоским животом; чрево ее не росло, грудь не набухала."

"Зама и Тула быстро росли и превратились в крепких мальчишек; они пошли в отца и были высокими для своих лет, гораздо выше других мальчиков деревни, их ровесников. Они проводили дни в лесу или на травянистых равнинах, где пасли скот племени, учились пользоваться луком и копьем, узнавали повадки диких зверей леса. По вечерам они сидели у костра у ног Аболи и, широко раскрыв глаза, слушали рассказы о море, о битвах и приключениях в далеких местах.

— Возьми нас с собой, отец, — упрашивал Зама.