Муссон

— Ты не можешь обращаться со мной как с пленницей!

— Могу. У двери будет стражник, а другие стражники — у ворот. Я уже отдал приказ. А теперь отправляйся к себе. Ужин тебе пришлют.

Том был так занят подготовкой «Ласточки» к выходу в море, что едва заметил корабль с прямыми парусами, вошедший в гавань после заката. Даже в сумерках было видно, что корабль серьезно потрепали штормы. В Индийском океане была пора циклонов, и, должно быть, корабль встретился с одной из этих дьявольских бурь.

На транце было название — «Апостол». На грот-мачте — потрепанный флаг Ост-Индской компании. Когда корабль встал на якорь, Том отправил Люка Джервиса в шлюпке за новостями.

Люк вернулся через час и зашел в каюту Тома, когда тот заполнял судовой журнал.

— Корабль идет из Бомбея с грузом тканей и чая, — доложил Люк. — Попал в бурю севернее Маскаренских островов. Собирается встать на ремонт, а уж потом отправится дальше.

— Какие новости?

— По большей части давнишние, потому что «Апостол» отошел от причала Компании несколько месяцев назад, но война с Францией идет успешно. Вильгельм выпорол французов. Он хороший офицер, наш Вилли.

— Приятно слышать! — Том вскочил. — Оповести экипаж, и пусть каждый матрос выпьет за здоровье короля Вилли.

Том не мог знать, что помимо новостей о войне «Апостол» привез от губернатора Бомбея адресованный консулу его величества в Занзибаре пакет с письмами и документами, с печатью в холщовом мешочке. На следующее утро капитан отправил пакет на берег, и за завтраком, сидя за столом на веранде консульства, Гай Кортни распечатал его. Напротив сидела Каролина, но Сары не было — она сидела под замком в своей комнате.

— Здесь личное письмо от твоего отца, — сказал Гай Каролине, взяв письмо из груды газет и документов с печатями.

— Оно адресовано мне! — возразила Каролина, когда Гай распечатал письмо и стал читать.

— Я твой муж, — самодовольно ответил он.

Неожиданно выражение его лица изменилось, и листок задрожал в руках.

— Клянусь Господом! Поверить невозможно!

— В чем дело?"

"Каролина положила серебряную ложку. Новость, похоже, была необычной, коль скоро так подействовала на ее мужа: Гай гордился тем, что сохраняет спокойствие и хладнокровие даже в самых трудных обстоятельствах.

А он смотрел на письмо, и выражение ужаса постепенно сменялось радостью.

— Теперь я его прижучу!

— Кого? Что случилось?

— Тома! Он убийца. Клянусь Господом! Он расплатится на виселице. Он убил нашего дорогого брата Уильяма, и здесь ордер на его арест. Я должен выполнить свой долг, и мне доставит величайшее удовольствие покончить с этим мерзавцем…

Гай вскочил, сбросив со стола чайную чашку. Она разбилась вдребезги, но Гай даже не взглянул.