Муссон

Консул остановился и позволил глазам привыкнуть к полумгле после яркого солнечного света снаружи. Он был в скромном черном саржевом костюме с воротником из белых кружев.

Потом он сделал шаг вперед и снял с головы широкополую шляпу. Том впервые ясно увидел его лицо. Его изумление было так велико, что он оцепенел и онемел. Потом рассмеялся и бросился вперед.

— Гай! Это правда ты?

Он порывисто раскрыл объятия брату-близнецу.

Было ясно, что Гай удивлен не меньше Тома. По его лицу пронеслась буря чувств, потом оно стало холодным, и он отстранился от Тома.

— Томас, — вымолвил он. — Я понятия не имел, что это ты. Ты подписался вымышленным именем.

— И я не знал, что это ты, — сказал Том, опуская руки и не отвечая на обвинение в использовании вымышленного имени. Ему казалось разумным не называть здесь свое настоящее имя, если по той или иной случайности весть о том, что он виновен в убийстве Уильяма, достигла Занзибара раньше его. Он следил за лицом Гая, пытаясь догадаться, не в этом ли дело, и подумал, что в поисках справедливости не может рассчитывать на брата.

Целую минуту они молча смотрели друг на друга, и эта минута показалась Тому вечностью. Потом Гай протянул руку. Том с облегчением схватил ее."

"Пожатие Гая было слабым, и его рука показалась Тому холодной.

После краткого прикосновения он отпустил руку Тома и повернулся к столу.

— Пожалуйста, садись, Томас. — Он кивком указал на кресло с высокой спинкой, не глядя на брата. — Надеюсь, ты явился в эти воды не для торговли. То, что ты прикрываешься вымышленным именем, заставляет меня заподозрить тебя именно в этом. — Том ничего не ответил, и Гай продолжил: — Должен предупредить, что прежде всего я верен Компании. — Он произнес это как название страны. — Я немедленно отправлю сообщение в Лондон.

«Боже!» — думал Том, чувствуя, как вскипает гнев.

— Милосердное небо, Гай, это твоя главная забота? Разве мы не братья? Ты ничего не хочешь услышать об отце и Дориане?

— Я уже знаю о смерти отца. Корабль Компании, который стоит в гавани, привез мне письма лорда Чайлдса и нашего брата Уильяма из Англии, — ответил Гай.

Том почувствовал облегчение: Гай подтвердил, что еще не знает о смерти Уильяма.

Гай поставил перо в держатель и продолжал:

— Я оплакал смерть отца, и мне больше нечего сказать.

Линия его рта стала жестче.

— К тому же ты всегда был его любимцем. Я для него ничего не значил.

— Неправда, Гай. Отец любил нас одинаково! — выпалил Том.

— Это ты так говоришь. — Гай пожал плечами. — Что касается Дориана, то я слышал, что он пропал в море. Утонул или умер.

— Нет, не так. — Том не пытался сдерживаться. — Он попал в плен к мусульманам и продан в рабство.

Гай невесело рассмеялся.

— Ты всегда выдумывал дикие объяснения.