Муссон

Несколько часов он расчищал вход, чтобы сделать доступ к нему проще и безопаснее, потом снова закрыл его опавшими пальмовыми листьями и сухими ветками, чтобы суахили, собирающие дрова, его случайно не заметили.

У своего друга Мустафы, конюха принца, Дориан выпросил грязную потрепанную канзу, на которой заплат было больше, чем исходного материала, и такую же грязную кеффию, которую больше не носили даже конюхи. Все это он скатал и спрятал у выхода из туннеля. Подождал полнолуния и, когда все было готово, спросил Ясмини:

— Хочешь поплавать в океане?

Она удивленно посмотрела на него, и ее личико сморщилось.

— Не смейся надо мной, Доули, — попросила она.

— Сегодня вечером приходи ужинать со мной и Тахи. После молитвы Магриба поблагодари Тахи и скажи, что тебе нужно вернуться к матери. Но вместо этого приходи сюда и спрячься под цистерной.

Лицо девочки медленно просияло, глаза заблестели.

— Твоя мать будет думать, что ты с Тахи, а Тахи — что ты с матерью. Я вскоре приду сюда за тобой.

— Да, Доули.

Она энергично кивнула.

— Ты ведь не побоишься прийти сюда в темноте?

— Нет, Доули!

Она так отчаянно замотала головой, что та грозила сорваться с плеч.

— Шайтанку с собой не бери. Оставь ее в клетке. Обещаешь?

— Обещаю от всего сердца, Доули.

Весь вечер Ясмини была так беспокойна и разговорчива, что Тахи проницательно взглянула на нее.

— Что тебя тревожит, дитя? Ты болтаешь, как стая попугаев, и ерзаешь, будто у тебя в штанах горячий уголь. Ты снова ходила по солнцу с непокрытой головой?

Ясмини проглотила последний кусок и вытерла чашку пальцами правой руки. Потом встала.

— Мне пора, Тахи. Мама велела мне вернуться пораньше…

— Но ты еще не поела! У меня приготовлены твои любимые лепешки из кокоса с шафраном.

— Я не хочу есть. Мне пора. Я приду завтра.

— Сначала помолись, — остановила ее Тахи.

— Хвала и благодарность всемогущему Аллаху за то, что дал нам еду и питье и сделал нас мусульманами, — выпалила Ясмини и снова вскочила. И исчезла раньше, чем Тахи смогла ее остановить.

Дориан немного подождал, потом встал и небрежно потянулся.

— Погуляю по саду.

Тахи сразу начала заботливо поучать его:

— Будь очень осторожен, аль-Амхара. Не думай, что Куш простил тебя.

Дориан быстро ушел, чтобы избежать дальнейших наставлений.

— Ясси? — негромко окликнул он, поднимаясь по ступенькам на террасу. Голос у него ломался и звучал хрипло: так было уже какое-то время, особенно когда он нервничал или волновался. — Ясси?

На этот раз вышло совсем хрипло.

— Доули, я здесь.

Она выбралась из-за цистерны и побежала ему навстречу. Луна еще только вставала за внешней стеной зенана. В ее свете Дориан провел Ясмини к отверстию Дороги Ангела, как они стали называть между собой тайный проход.