Муссон

Куш взял Дориана за руку и провел по лабиринту здания. Поднявшись по нескольким лестницам, они наконец оказались на высокой террасе над гаванью, откуда был виден Африканский материк на другой стороне канала.

Дориан с интересом осмотрелся. Приятно было снова увидеть море и почувствовать на лице соленое дыхание муссона: оно прояснило голову, затуманенную застоявшимися запахами зенана. Он сразу увидел муллу и почтительно поклонился, прикоснувшись к сердцу и губам.

Аль-Аллама поздоровался с ним и сказал:

— Да сохранит Аллах твою улыбку, малыш.

Рядом с муллой под сооруженным из стволов бамбука навесом от солнца сидел, поджав под себя ноги, еще один человек. Он пил из маленькой чашки густой черный кофе, рядом стоял высокий стеклянный кальян.

— Салям алейкум, отец, — почтительно сказал Дориан. Человек повернулся и посмотрел на него. Сердце Дориана дрогнуло и лицо озарилось радостью, когда он узнал его. Он бросился к этому человеку и обнял.

— Бен-Абрам! — Дориан вцепился в старого врача. — Я думал, что никогда больше не увижу тебя. Я думал, ты на острове с аль-Ауфом.

Старик мягко высвободился из его объятий и пригладил взлохмаченную бороду. Не следовало показывать окружающим силу их с мальчиком взаимных чувств.

— Дай-ка я погляжу на тебя.

Он отстранил Дориана на длину вытянутой руки и стал разглядывать. Выражение его лица изменилось.

— Ты бледен. Что с тобой случилось, дитя мое?

Он обернулся и посмотрел на Куша, который беспокойно переминался на террасе.

— Тебе было поручено заботиться о мальчике. Что ты с ним сделал, евнух?

За пределами зенана Куш был всего лишь рабом, к тому же оскопленным. Бен-Абрам не пытался скрыть свое презрение.

— Призываю в свидетели Аллаха и всех его святых. — Голос Куша дрожал, по подбородку тек пот. — Я заботился о мальчике. Его хорошо кормили и баловали, как подлинного сына нашего господина.

Бен-Абрам взглянул на Дориана, зная, что получит правдивый ответ.

— С первого дня он запер меня в грязной каморке. Кормил отбросами и не разрешал разговаривать ни с кем, кроме моей няньки.

Бен-Абрам холодно взглянул на Куша, и евнух упал на колени.

— Таковы были приказы принца, почтенный. Принц приказал не дать ребенку сбежать.

— Принц заплатил за этого мальчика лакх рупий. И официально объявил его своим приемным сыном, — ответил Бен-Абрам с угрозой в голосе. — Когда его высочество вернется из Маската, я лично расскажу ему, как ты заботился о его сыне.

— Я только выполнял свой долг, милостивый господин, — взвыл Куш.

— Я знаю, как ты выполняешь долг по отношению к детям и женщинам, порученным тебе, евнух.

Бен-Абрам многозначительно помолчал.

— Иногда мой долг — наказывать тех, кто не повинуется приказам принца.