Муссон

 — Но если нас здесь застанут, убийства не миновать.

И он потащил Тома вниз по лестнице.

Аболи усадил юношу в лодку и сел рядом.

Ударом сабли он перерезал канат, которым лодка была привязана к железному кольцу в причале, и схватил весла. Лодка, повинуясь сильным гребкам, прыгнула вперед.

— Стой! Сдавайтесь! — хрипло кричали с берега.

В тумане послышались шаги множество людей и голоса.

— Стойте, или я прикажу стрелять! Это королевская стража!

Аболи греб, крякая от усилий; клубы тумана окутывали лодку. Темные камни причала исчезли в кипящих серебристых облаках. Бухнул выстрел из бландербасса, послышался свист свинцовой пули. Пули градом посыпались на поверхность реки, и несколько ударили по деревянному борту лодки. Том лег на дно, оберегая раненый бок. Аболи продолжал грести, и лодка все дальше уходила по широкой реке.

Крики стражников быстро стихли позади, и Аболи перестал грести.

— Не надо на меня мочиться. Оставь своего черного питона в штанах, — взмолился Том в деланном ужасе перед знаменитым методом лечения ран, который использовал Аболи.

Аболи улыбнулся, отрывая полосу от рубашки."

"— Ты не заслуживаешь такого удовольствия. Что за глупость — идти навстречу врагу, предлагая ему гинею!

Аболи изменил голос, подражая Тому.

— Гинея за поездку! — Он усмехнулся. — Он полностью выдал тебе на твою гинею. — Аболи свернул из полоски тампон и наложил его на рану. — Держи, — велел он Тому. — Нажимай сильней, чтобы остановить кровотечение! — И он снова взялся за весла. — Прилив нам на руку. До полуночи будем у Илпая.

Целый час они молчали, лодка скользила меж туманными берегами.

Аболи находил путь на темной реке, как днем. Наконец Том заговорил.

— Он был моим братом, Аболи.

— И твоим смертельным врагом.

— Но я поклялся у смертного одра отца…

— Один раз ты его пощадил. И все клятвы, данные твоему отцу, соблюдены.

— Я отвечу за его смерть в судный день.

— До тех пор еще далеко. — Аболи говорил в такт гребкам. — Подождем этого дня, и тогда я выступлю свидетелем, если твой бог согласится слушать показания язычника. Как твоя рана?

— Кровотечение остановилось, но рана болит.

— Это хорошо. Если рана не болит, ты мертв.

Они снова замолчали и молчали, пока Том не услышал, как часы на церкви на берегу пробили восемь. Он приподнялся, поморщившись от боли.

— Николас Чайлдс, должно быть, сообщил Билли, где нас найти, — негромко сказал он. — В середине нашего разговора он вдруг вышел из комнаты. И отсутствовал долго — достаточно, чтобы послать весточку Билли.

— Конечно. И отправил нас в карете не той дорогой, чтобы дать твоему брату с друзьями время подготовиться к встрече на причале, — согласился Аболи.

— Чайлдс покажет на нас как на убийц. Магистрат пошлет за нами бейлифов.