Муссон

Отступить он не мог, потому что прижимался к широкой спине Аболи. Посох шесть футов длиной не позволял дотянуться острием шпаги до противника. Разве только нападающий слишком вытянет посох… Острый железный конец устремился к голове Тома, как стрела из лука, но Том в последний миг отклонил голову, и острие пролетело мимо его щеки. Тогда Том левой рукой ухватился за дубовое древко и потянул на себя, так что противник оказался в пределах досягаемости шпаги. Том сделал выпад, отливающее синевой лезвие сверкнуло в воздухе и замерцало, как летняя молния.

Словно опасной бритвой, оно распороло горло прямо под челюстью, и воздух вырвался из перерезанной гортани со звуком, похожим на визг поросенка, которого оторвали от материнского соска.

Человек, обнаружившийся за ним, с ужасом смотрел, как умирающий, шатаясь, описывает круг. Его так захватило это зрелище, что он не успел отреагировать на следующий выпад Тома. Том опять нацелил удар высоко, в горло, но тот в последнее мгновение отклонился, и клинок попал в плечо. Оружие выпало из руки раненого и со звоном ударилось о булыжник. Человек сжал рану и закричал:

— О Господи, я убит!

Потом повернулся и налетел на того, кто был за ним. Образовался такой тесный клубок, что Том не мог выбрать четкую цель. Он трижды быстро и сильно ударил в этот клубок, и каждый его удар вызывал новый болезненный крик.

Один из нападавших попятился и перевалился через край причала; дико размахивая руками, он исчез из виду и с всплеском погрузился в воду, подняв столб пены. Остальные отступали, зажимая раны; их лица в тусклом свете казались грязно-серыми.

Том слышал звуки и за спиной: кто-то негромко стонал, кто-то всхлипывал от боли. Третий подпрыгивал и отталкивался от земли как лошадь со сломанной ногой. Том не смел оторвать взгляд от тех, кто по-прежнему стоял перед ним, но ему нужно было понять, по-прежнему ли Аболи прикрывает ему спину.

— Аболи, ты не ранен? — негромко спросил он.

— Это обезьяны, а не воины. Они осквернили мой клинок своей кровью.

— Не будь так привередлив, старый друг. Сколько еще осталось?

— Много, но, думаю, они потеряли аппетит, их уже не так манит то блюдо, которое мы подаем.

Перед Аболи, сразу за пределами досягаемости его оружия, стояло несколько человек. Аболи заметил их первые нерешительные шаги назад, внезапно запрокинул голову и издал такой крик, что даже Том вздрогнул.

Он, сам того не желая, оглянулся.

Рот Аболи превратился в огромную красную пещеру, татуированное лицо — в маску звериной жестокости. Его крик был воплем крупного самца гориллы, он оглушал и лишал возможности пользоваться другими органами чувств. Эхо этого крика еще гуляло над темной рекой, а противостоявшие Аболи люди уже бежали в темноту.