Муссон

А ты дал отцу клятву, — мрачно сказал Том. — Ты дал мне слово. Ты связан клятвой.

— Думаю, нет, Томас. — Уильям вдруг перестал смеяться. — Перед смертью отец бредил. Он был не в себе. И если я что-то сказал, то лишь из желания успокоить его. Я говорил не всерьез. Было бы глупо потерять наследство из-за капризов умирающего. Девятнадцать тысяч фунтов! Ты, наверно, спятил, если хоть на минуту вообразил, будто я дам тебе такие деньги, чтобы ты мог болтаться по морю до самого края света. Нет, дорогой брат. Выкинь это из головы.

Том молча смотрел на него.

— Ты отказываешься от торжественной клятвы? Билли, я собираюсь в море не ради собственного удовольствия. Мы хотим спасти нашего брата из рук неверных.

— Никогда больше не называй меня Билли!

Уильям поднял бокал и покрутил в нем остатки коньяка.

— Да, я согласен, для тебя есть имена получше. Обманщик? Лгун? Как иначе назвать человека, который отказывается помочь младшему брату и нарушает клятву, данную отцу?

— Не смей говорить со мной непочтительно!

Уильям бросил бокал в очаг. Полетели осколки. А Уильям встал и угрожающе направился к Тому.

— Ты должен понять, где твое место, или я вобью в тебя это.

Его лицо потемнело от гнева. Том не дрогнул."

"— Как вбил в Элис? — с горечью спросил он. — Ты жесток, брат, когда речь заходит о слугах и женщинах. К тому же ты король лгунов, когда дело касается нарушения слова и отказа от своих обязательств.

— Ах ты деревенщина!

Лицо Уильяма стало багрово-красным. Он больше не казался красивым и изящным.

— Не смей говорить о моей жене!

Том нашел его слабое место, возможность уязвить брата.

— Осторожней, Билли. Элис может ответить. В честном бою ты ей не пара. Тогда тебе придется бить ее ребенка. Ты испытаешь подлинное удовольствие, когда от твоего хлыста лицо маленького Фрэнсиса станет багрово-синим.

Он следил за братом, чуть раскачиваясь, стиснув кулаки, — следил за взглядом Уильяма, чтобы угадать его намерения, готовый встретить нападение.

— Том, пожалуйста, Том.

К удивлению Тома, лицо Уильяма сморщилось. Его гнев прошел, и он выглядел смущенным.

— Не говори так. Пожалуйста.

Плечи его поникли, и он умоляюще протянул брату руку.

— Ты прав, я в долгу перед памятью отца. Мы обещали разрешить наши споры. — Он пошел к Тому с протянутой рукой. — Вот моя рука. Возьми ее, Том.

Тома сбило с толку неожиданное преображение Уильяма. Он заколебался, но его злость и возмущение уже улеглись, а Уильям улыбался очень тепло. Он сказал правду: они оба дали слово отцу.

Том заставил себя успокоиться и неловко потянулся, чтобы пожать брату руку. Уильям крепко взял его за руку и неожиданно улыбнулся прямо Тому в лицо. И резко, изо всей силы, дернул его к себе.